Только позже понял – в танке, как в глухой коробке, слышимость никакая. Немцы хоть и залегли, а видно их на ровном поле. Илья, не торопясь, наводил, давал очередь, переносил прицел на другую цель, ещё очередь. Сделав так несколько раз, прошёлся длинной очередью по залёгшей цепи. Не выдержали немцы огня, стали отползать, потом вскочили и убегать. А Илья, хоть фигуры уже почти не видны за пеленой дождя, дал длинную очередь с поводкой. Пулемёт смолк, кончились патроны. В башне пороховых газов полно, в горле першит. Вытяжной вентилятор бы включить, да где тумблер? Открыл люк, свежий воздух пошёл, дышать легче стало.
Илья заменил коробку с патронной лентой. В боеукладке их ещё восемь, надолго хватит. Обычно в танках запас патронов на один пулемёт от двух до трёх тысяч штук. Танковые пулемёты, в отличие от пехотных, имеют мешок для сбора гильз. Не на пол они летят, а прямиком в гильзоприёмник, иначе могут попасть под педали, тяги и заклинить. Илья мешок снял, высунул руку из люка, вытряхнул ещё тёплые гильзы. По броне железный стук.
Илья голову поднял. Минаев у танка стоит, прикладом стучит о броню.
– Соскучился?
– Капитан послал узнать, как ты?
– Передай – нормально. Видишь – приборку навожу.
– Кольцов спрашивает – помощь нужна?
– Пока один управляюсь.
Илья люк захлопнул. Скоро темнеть начнёт, время опасное. Немцы могут под покровом темноты к танку подползти, заложить фугас и взорвать. Танк лёгкий, броня тонкая, трёх-четырёх килограммов взрывчатки под днище вполне хватит, чтобы уничтожить боевую машину.
Вопрос только в том, есть ли у немцев сапёры? Похоже – наступала пехотная рота, судя по численности. В ротах сапёров нет. Хотя их командир вполне может вызвать по рации подмогу. Стало быть, желательно ночью не в танке сидеть, а снаружи охранять.
Илья так и сделал. Как стемнело, выбрался из танка. Дождь уже прекратился, но было сыро, промозг-ло, прохладно. У, до утра задубеешь! Температура что внутри танка, что снаружи – одинаковая, двигатель уже остыл, тепла не давал. Сколько мог, крепился, но в три часа ночи мышцы уже мелкой дрожью взялись.
И приседал и руками размахивал, помогало мало. Решил в танк забраться, там хотя бы ветра нет. Залез, а вокруг массивное железо – пушка, пулемёт, кажется, последнее тепло из тела забирает."
"Люк на башне открыт, иначе ничего не услышать. Придрёмывать начал, всё же не железный, но слушал. Ближе к утру шорохи, такое ощущение – под днищем. Илья сапоги снял, портянки. В сапогах, как ни старайся, по броне грохочут.
