– Вы кто?
– Хрен в пальто на танцплощадке… Пиши номер и прямо теперь набирай… Звонят тут всякие!
– Послушайте, вы!..
Гудки…. Гудки…"
"Перезвонить? А если там такой же?.. Вычислить его и настучать по башке, чтобы говорить научился. Вежливо. И вообще, всё это ни в какие!..
Зуммер.
– Здравствуйте.
– Что… Кто?.. Вы?!.. Послушайте!.. Научите свой персонал…
– Извините… Я по поводу кобеля. Я ждал вашего звонка, но пришлось перезвонить самому. Назначьте, пожалуйста, место и время встречи, я хочу взглянуть на вашу собачку…
* * *По коридорам, по ковровым дорожкам шёл человек – среднего роста, средней комплекции, неопределённого возраста, никакой наружности, с незапоминающимся лицом, без особых примет, с нехарактерными манерами, жестами и мимикой.
Но в бросающейся в глаза одежде, которая отвлекает от лица. Манекен на двух ножках…
– Ждите, вас пригласят.
Встал столбиком, ждёт… А чего прятаться, когда его физиономию сто раз сфотографировали и на видео сняли – фас, профиль, сверху, снизу, под углом, в рост, в пояс, крупно и по отдельным фрагментам.
И грязь с башмаков, и волосики, которые с головы упали, заботливо собрали и в пакетики сложили на предмет возможных исследований. И отпечатки пальцев… Впрочем, их они не добыли, потому что пальчики его покрыты специальным гелем, который выравнивает все шероховатости. Гладкие у него пальчики, как попка младенца. Но всё остальное… Ну, уж такая у него должность – посредника, который сам в лапы охраны идёт, подставляясь под камеры и рамки. И если что… если что-то пойдёт не так, то его, как единственную связующую нить между Организацией и Верховным, обрежут, и все эти фото и волосики в пакетиках никому не пригодятся.
И на следующую встречу отправится другой посредник с аналогичными полномочиями, и его тоже будут фотографировать… Дерьмовая должность, хуже не придумать. Но кто-то должен… Теперь должен он, потому что его не спросили…
– Проходите, пожалуйста.
Кабинет, стол, кресло и Он. Сам. И никого посторонних, что оговаривается протоколом встреч.
– Рад вас снова видеть.
Хотя не рад и ни разу до того не видел, так как прежде к нему другой приходил, но они все на одно лицо, как оловянные солдатики из коробки.
– Садитесь.
Смотрит Первый, пытается понять… Но ничего «прочитать» не может – не лицо, стёртая доска… Ни привычного обожания, ни подобострастия, ни страха, ни готовности хоть теперь на коленки бухнуться, чтобы «сапог лизнуть», ни восторженного внимания… Маска. Если молчать, то и он молчать будет.
