Что тоже непривычно, так как любой чиновник после минутной паузы в обморок свалиться норовит. А этот… У него, кажется, даже зрачки неподвижны, как у каменного истукана.
– Вы так и будете молчать?
– Я слушаю.
И как-то так выходит, что он, хоть и рта не раскрывает, перехватывает инициативу, потому что надо бы его в положении ниц и куда полагается по ранжиру, со всем усердием, до самых гланд, с проворотом, а приходится перед ним выплясывать.
– Мне необходимо встретиться с вашим начальством. Незамедлительно.
– Это невозможно.
С вами могу разговаривать только я. Все прочие контакты исключены.
Опять за рыбу деньги! Присылают какого-то… курьера, и к кому! – к первому лицу государства, с которым тот должен на равных! Хреновина какая-то! Но вполне реальная, воплощённая вот в этого, сидящего прямо перед ним, типчика.
– Боюсь, тема разговора выходит за рамки вашей компетенции.
– Я уполномочен вести переговоры, которые касаются любых тем, в том числе затрагивающих госсекреты.
– А если вы не поймёте, о чем идёт речь? Такое может быть?
– Если не пойму – передам информацию дословно.
Я слушаю вас.
И опять – он, а не его!.. Взять бы этого «курьера» за глотку и встряхнуть как следует, или охране поручить, чтобы душа из него вон! Но только вспоминаются те, прежние, «курьеры», которых ни он, ни охрана обломать не смогли. Как не он, а его, всех их, один такой ухарь за глотку взял, чуть президентский «борт» вместе со всеми пассажирами не угробив! А когда его повязали, пять вооружённых телохранителей лопатой покромсал! Так что тут надо осмотрительно.
– Хорошо, давайте попробуем. Но вы понимаете всю ответственность, которая ложится…
– Я всё понимаю.
Всё-таки наглец! Из наглецов – наглец! Надо бы всех их, но… руки коротки. У президента – коротки!
– Мне… нам, вернее, вам необходимо предпринять ряд мер по дестабилизации положения в ряде стран Европы и Америки. В первую очередь – Америки.
– Простите… Мы не уполномочены работать за границей, мы – внутренняя разведка и согласно регламентам…
– Я знаю про все ваши регламенты.
Всё знаю. Но вы уже работали. Тем более моё решение диктуется политической необходимостью. Теперь все госслужбы поставлены под ружье, вы – не исключение.
– Но…
– Считайте это приказом, который не обсуждается. Ведь вы, кажется, подчиняетесь непосредственно верховному и обязаны выполнять все его распоряжения буквально.
– Да. Что мы должны делать?
Первый на секунду запнулся. А что, собственно?.. Когда он сам не знает.
