Он был новоприбывшим прямо из Санкт-Петербурга. Он выглядел чудовищно, почти гротескно со своим искаженным шрамами лицом.
Толпа, казалось, затаила дыхание, когда, наконец, перед нами возник Киллер. При виде его у меня пересохло во рту. Теперь я поняла, почему они должны были уничтожать своих противников из России. Все, кто когда-либо видел его лично, ни за какие деньги на свете не посмели бы затащить его в клетку.
Поднос, балансировавший на моей ладони, стал тяжелым, но я не могла донести его следующим клиентам. Мои ноги были бесполезны.
Киллер был даже выше и мускулистее своего противника. Каждое движение подчеркивало тяжелые мускулы под его покрытой чернилами кожей. Он прошел прямо мимо меня, направляясь к клетке, и его глаза поймали мои. Моя голова откинулась назад, встречаясь с его напряженным взглядом, я сильно задрожала, когда его рука коснулась моей в легчайшем призрачном прикосновении. В тусклом свете патио его глаза казались черными, как бездонные бассейны. Я почувствовала нелепое желание провести ногтями по его темному глубокому разрезу, а затем медленно спуститься вниз по мириадам татуировок, украшающих почти каждый сантиметр его верхней части тела.
Он не был привлекательным в общепринятом смысле этого слова. Его лицо было слишком суровым, слишком много острых углов и зловещих шрамов, и все же он источал грубую сексуальность, которая взывала к части меня, вынужденной дремать по традиционным правилам моего воспитания.
Резко втянув воздух, я попятилась, хотя он уже прошел мимо меня и вошел в клетку.
Мой пульс скакал галопом по венам, смесь животного страха и волнующего порыва. Судья захлопнул дверь клетки с оглушительным металлическим лязгом, от которого я и половина толпы подпрыгнули. Он встал между бойцами, объясняя им правила игры. Затем вышел из клетки, поднял ружье над головой и выстрелил.
То, что случилось потом, превратило мои внутренности в лед. Толпа безумно вопила, требуя еще больше крови.
Киллер был больше монстром, чем человеком, и я явилась сюда попросить его о помощи.
Глава 2
КиллерКлетка всегда давала мне ощущение принадлежности. Я был рожден, чтобы сражаться, чтобы стоять в этой металлической клетке. Другие называли ее ямой смерти… Я называл ее своим домом.
Я совершил свое первое убийство в восемь лет. В клетке.
Я выиграл свой первый бой в восемь лет. В клетке.
И с тех пор не проиграл ни одного блядь боя. У меня были любовные и ненавистные отношения с клеткой.
Я любил ее, потому что она давала мне цель.
