От этого движения меня затошнило, так что мне ничего не оставалось, как прижаться головой к его груди, ненавидя, что я все еще чувствовала себя утешенной его силой, хотя он и был моим убийцей. Он поднял меня по узкой лестнице в комнату, похожую на хозяйскую спальню. Неужели это его спальня?
Он опустил меня на огромную кровать и навис надо мной. Конфликт отразился на его лице, прежде чем он выпрямился и исчез за дверью. Я медленно села, хотя перед глазами все плыло. Это был мой шанс. Я с трудом поднялась на ноги и тут же плюхнулась обратно.
Киллер вошел с чашкой чая. Мои брови взлетели вверх.
— Ты не сможешь сбежать, так что не трать зря свою энергию.
Он поставил чашку на тумбочку, потом уложил меня обратно и накрыл одеялом.
— Почему тебя это волнует?
— Меня не волнует.
— Тогда почему ты не можешь просто позволить мне сгнить в твоем подвале? Зачем ты притащил меня сюда и напоил чаем, если все равно собираешься убить?
— Потому что не очень-то весело убивать такую слабачку, — проворчал он, прежде чем подойти к креслу в углу у окна и опуститься на него.
Я опустила голову на мягкую подушку, смущенная его странным поведением, но также странно успокоенная тем, что не проведу свои последние часы в подвале. Содрогнувшись, я закрыла глаза.
— Пей чай, — приказал он.
* * *В ту ночь моя лихорадка спала. Мои зубы лязгнули, когда я дико задрожала, моя кожа была горячей на ощупь. Мое нижнее белье и простыни промокли от пота, и я, должно быть, выглядела совершенно растрепанной с прилипшими ко лбу волосами.
Возможно, именно из-за моего жалкого вида Киллер и остался рядом со мной, отказавшись от сна. Он прижал холодное полотенце к моему лбу, сдвинув брови. Он уже несколько часов ничего не говорил, только смотрел на меня с таким напряженным выражением лица. Для него не было смысла так обо мне заботиться… если только он не переживал за меня хоть немного.
Я сомневалась, что он вообще испытывал жалость к своим жертвам, так что это было единственным объяснением, почему он проявлял заботу по отношению ко мне.
Может, наше совместное времяпрепровождение всколыхнуло в нем что-то такое же, как и во мне. Тоска по связи, по смыслу своей жизни, выходящая за рамки убийства.
— Не смотри на меня так, — прорычал он.
— Как? — прохрипела я.
Он покачал головой и бросил полотенце на тумбочку.
— Будто я твой ебаный спаситель. Я просто хочу убедиться, что следую своему контракту.
Я слабо рассмеялась. Он подошел к креслу и опустился на него.
