Вот твоя матушка, Клаус, наверняка была добропорядочной фройляйн, которая, сослужив верную службу роду, тут же отошла в мир иной. Уж наша с Ирмой матушка точно была именно такой! Она подарила отцу сразу двух прекрасных малышей! Правда, я слышал, что рожала она в страшных муках, а умирала в еще больших. Но двойня, Клаус! Наш папенька был страшно собой горд! Виданное ли дело – сразу три наследника! – Фон Клейст расхохотался, но почти сразу же смех его оборвался, и он спросил совершенно другим, серьезным голосом: – Кто это, Клаус? Чья кровь сделала тебя богом?
– Ты хочешь знать? – Клаус смежил веки, и на долю секунды красные огни его глаз погасли.
– Это крайне полезный опыт! Конечно, я хочу знать! Ты ведь не убил этого… мертворожденного?
– Вспоминаем семейные легенды дальше. – Клаус скрестил руки на груди. – Убить мертворожденного сложно. Далеко не у каждого достанет на это решимости.
– А использовать в своих целях может любой, – сказал фон Клейст шепотом, но Ольга все равно его услышала.
Параллельно с его шепотом в ее голове сейчас звучал и голос бабы Гарпины. «Тебе, Олька, они навредить не смогут!»
– Тоже хочешь стать богом, Отто? – Клаус смотрел на брата с ленивым интересом. – Хочешь покорную, на все готовую армию?
– Это ради блага семьи. Ты только подумай о перспективах! Мы с Ирмой пытались. Я пытался точно, думаю, она тоже. Знаешь, чего мы добились? Здесь особая земля, мы все это чувствуем. И это, и свои прибывающие силы.
Но этих сил хватает лишь на создание бесполезных и безмозглых големов. Да, они менялись, да от нашей крови они становились голодными и послушными, но всякий раз их бессмысленное пограничное существование заканчивалось банальной смертью. Мой последний подопытный кажется мне самым перспективным. Он живет уже третьи сутки, но он все равно издохнет, я почти уверен. А ты подумай, брат…
– Я подумал, – оборвал его Клаус. – С тех пор, как пришел в себя, я лишь тем и занимался, что думал.
А еще вспоминал… Часы почти полной неподвижности в узком деревянном ящике…
– Тебе не было больно, – сказал фон Клейст мягко.
– Мне было скучно. А еще обидно. Но больше всего меня мучил голод. Тебе ли не знать, что такое голод.
– Свой я научился контролировать. И если бы ты…"
"– Если бы я оставался таким же расчетливым педантом, как ты, я бы никогда не стал…
– Богом, – закончил за него фон Клейст.
