Вкус еды, вина, женщин… Ничего этого мы не чувствуем! Только кровь делает нас чуть более живыми, чем мы есть. Чуть более живыми и чуть более безумными. Но эта кровь… – Он мечтательно вздохнул. – Эта кровь обратила все вспять. Она вернула мне разум, братец Отто. Поверь, больше нет нужды держать меня на цепи и кормить объедками с твоего стола. Я знаю, что ты пытался. Может быть, пытаешься даже сейчас найти решение этой маленькой семейной проблемы. Я сам был таким в свое время. Верил, что можно достичь того, что даровано нам по праву рождения, стать тем, кем когда-то были наши далекие предки, минуя этот этап…
– Называй вещи своими именами, Клаус! – усмехнулся фон Клейст.
– Это не просто этап, это сумасшествие! Слишком высока цена! Да, ты стал богом! Научился убивать, воскрешать и повелевать! Но ты стал сумасшедшим богом!
– Я был сумасшедшим богом, – уточнил Клаус, – до тех пор, пока не повстречал ее… – Он замолчал и снова посмотрел поверх плеча фон Клейста. – Священный Грааль, братец.
– Ты про погибельную кровь мертворожденных? – В голосе фон Клейста послышалось изумление. – Еще одна семейная сказка.
– Погибельная кровь. Какое поэтичное название! Да, я про нее, братец.
– Одного мертворожденного хватало, чтобы уничтожить целый род, – шепотом сказал фон Клейст. – Таких детей убивали прямо в колыбели, не пускали в мир. Ты помнишь историю про сумасшедшую Агату? Уверен, что помнишь, Ирма очень любила ее слушать, заставляла кормилицу рассказывать ее по несколько раз за ночь.
Думаешь, Агата стала сумасшедшей потому, что выжила после рождения ребенка?
– Я знаю эту историю. Можешь не уподобляться старой кормилице. – Клаус покачал головой.
– Нет, ты знаешь не всю историю. В отличие от меня, ты никогда не интересовался семейными архивами. Агата сошла с ума не потому, что выжила, а потому, что родила двойню. Да-да, наш уважаемый прапрадед был одним из двойни, а второй… Ну, скажи мне, кем оказался второй?
– Мертворожденным… – В голосе Клауса не было удивления.
– Уверен, что он был мертворожденным.
– Вот именно! Погибельная кровь, прямая угроза роду, как ты понимаешь. Мужу Агаты пришлось убить одного из своих новорожденных детей на глазах у его матери. Мне этого не понять, но говорят, от такого впору сойти с ума. Думается мне, что второму своему сыну он сделал бы большое одолжение, если бы одновременно убил и Агату. Мало радости в том, чтобы знать, что твоя мать сумасшедшая.
