Поскольку он был из Суджи и ездил туда, очевидно, к родным или близким, то, стало быть, автоматически попадал под внимание отдела контрразведки: агентурное наблюдение и оперативная разработка военнослужащих, являющихся уроженцами территорий, попавших под временную оккупацию, да еще имеющих там родственников, являлось обязательным к исполнению органов контрразведки. Прямой обязанностью оперуполномоченного старшего лейтенанта Хром-ченко, как начальника отдела контрразведки полка (а теперь и младшего лейтенанта Ивашова), было изучение и наблюдение за связями солдат и офицеров с гражданским населением, потому что этот канал весьма широко использовался германской разведкой для проникновения ее агентов в среду военных.
Однако среди папок из правой стопки сейфа Хромченко формулярного дела капитана Олейникова не было. Может, оно лежало в запирающемся отделении сейфа и исчезло? Иначе как странностью такое обстоятельство не назовешь.
Решив для себя, что капитана Олейникова следует поставить на особый учет, Ивашов поручил младшему сержанту Сысолятникову продолжать «присматривать» за ПМШ-4.
– О нашем разговоре никому ни слова, – предупредил он.
– Что я, не понимаю, что ли, – едва не обиделся осведомитель.
– Вы ведь так же контактируете и с другими офицерами полка?
– Мне это как комсоргу положено.
– Очень хорошо… Не ослабляйте своего внимания, и когда будете контактировать с другими офицерами полка. Если отметите что-то необычное, докладывать мне. Все понятно?
– Так точно, товарищ младший лейтенант! – козырнул Сысолятников и покинул кабинет.
Двое других подошедших агентов-осведомителей под псевдонимами «Шалый» и «Крюк» наотрез отказались «стучать», как они выразились, на своих товарищей.
Шалый, иначе старший сержант Игнатий Шалевич, замкомвзвода второй роты третьего батальона, белорус по национальности, прямо так и заявил Ивашову:
– Все, товарищ младший лейтенант, что хотите, то и делайте со мной, но «стучать» на своих товарищей я больше не стану.
"
"– А если бы перед вами был бы сейчас не я, а старший лейтенант Хромченко? – выдержав паузу, спросил Егор. – Вы тоже так категорически отказались бы с ним сотрудничать?
– Так точно! Вот он мне говорил за рядовым Вдовиным присматривать, а этот Вдовин во время боя меня от смерти спас… Как же я на него доносить стану? – ответил Шалевич, твердым взглядом посмотрев на Ивашова. Стало ясно, что никакие увещевания и призывы к гражданской совести здесь не помогут.
