Потом Василия Ивановича к военному прокурору вызывали. Даже арестовывали на время. Недели на полторы, кажись. Верно, это наш комполка на Хромченко какую бумагу накатал. А потом ничего, отпустили. С тех пор они друг друга и невзлюбили…
– Он все правильно сделал, – после недолгого молчания заметил Егор.
– Кто? – не сразу понял Масленников.
– Старший лейтенант Хромченко. С предателями и трусами только так и надо. Другого выхода нет.
– Так я это понимаю…
– Ну, а коли понимаешь, стало быть, и рассуждать нечего.
– А то вот еще один случай был…
– Ну-ну!..
– Дело было в январе этого года. Мы только что разбили венгров и итальяшек и взяли город Россошь. Василия Ивановича в бою чуть задело в левое плечо, и он пошел искать санчасть. Я, естественно, с ним. Глядим, два грузовика стоят возле каменного дома и раненых выгружают. Стало быть, в доме санчасть или госпиталь находятся. Заходим, а там раненые немцы, итальянцы, венгры – едва ли не под самую крышу! Бросили их немцы, драпая со своими союзничками.
Тяжелые лежат, стонут. А рядом с ними итальянские врачи хлопочут, вот ведь, не бросили раненых, не уехали вместе со своими отступающими частями, остались. Ну, и наших раненых, стало быть, сюда же выгружают. И около них уже наши врачи и фельдшера. Так что в одной палате, почитай, полный интернационал: и немцы, и итальянцы, и венгры, и русские, и украинцы, и татары… Еще и отмороженные пленные из итальянского экспедиционного корпуса тоже сюда прибились.
И всем помощь нужна. Тут к Василию Ивановичу врач подходит и лопочет что-то по-итальянски, указывая на рану. Как я понял, предлагал обработать и перевязать. Ну, а товарищ старший лейтенант Хромченко за пистолет: «Щас я тебя, гадина фашистская, пристрелю, на хрен!» Врач быстренько исчез, а Василий Иванович у нашего фельдшера перевязался. Так не он один, много наших раненых, даже тяжелых, от помощи итальянских фельдшеров отказывались, дожидаясь своих, стало быть…
– Ну, и к чему ты это мне рассказал? – посмотрел на сержанта Егор.
– Да к тому, товарищ младший лейтенант, что на войне всякие ситуации случаются. И не все они едино пулею разрешаются…
– Не все, спорить не буду, – согласился Ивашов. – И что ситуации на фронте разные бывают, тоже согласен. С каждой из них следует разбираться отдельно, не махая шашкой направо и налево. И карать предателей и трусов – не наша с тобой обязанность.
