Выслушав дива, Аверин произнес:
— Одобряю. Но уйдешь, когда я лягу в постель, и чтобы утром я увидел тебя возле калитки. На этот отрезок времени я тебе разрешаю менять обличье.
— Ура! — Кузя подпрыгнул вместе со стулом. А Аверин вздохнул, по крайней мере эту ночь он проведет без кота, спящего у него на груди."
"Анна Сомова после всех потрясений очень плохо спала по ночам. Она даже перебралась из города на дачу, но это слабо помогло. Доктор выписал настойку пиона, но она совершенно не действовала, надо будет сходить и попросить что-то посерьезнее.
А пока Анна стала брать в спальню какую-нибудь ужасно скучную книгу. С ней она ложилась в постель и читала примерно до полуночи, после чего засыпала. Чтобы проснуться с рассветом.
Она уже пролистнула пять или шесть страниц, как в окно постучали. Как-то странно, словно толкая раму снаружи.
Анна нахмурилась, встала и подошла к окну. Что это за шутки.
За окном никого не было. Анна открыла раму и отшатнулась — в оконный проем просунулась лошадиная морда.
— Розетта! — выдохнула Анна и, кинувшись к кобыле, принялась трогать и гладить мягкий лошадиный нос. Странное возбуждение охватило ее, такой мандраж она чувствовала лишь накануне какого-то важного события. Руки ее затряслись и как будто даже онемели.
— Розетта! Подожди! Я сейчас выйду!
Она, как была, в пижаме, накинув сверху халат, бросилась на улицу.
Кобыла уже стояла у дверей. Увидев Анну, она фыркнула и ткнулась ей в плечо.
— Розетта, милая моя Розетта, — женщина обняла горячую шершавую шею и прижалась к ней лицом.
В глазах защипало, и из них покатились слезы.
Некоторое время они так и стояли, женщина и лошадь, а потом Розетта, опять фыркнув, отодвинулась и пошла вперед, словно приглашая Анну следовать за собой.
Анна положила руку на холку лошади, и они пошли по дорожке.
Дорожка привела их на конюшню. Никаких других лошадей Анна так и не завела и вообще запретила трогать всё, что принадлежало Розетте. Сначала она надеялась, что лошадь найдется, а потом… она приходила сюда, чтобы поплакать, когда в ее жизни случалась очередная беда.
И вот… Розетта…
Лошадь тихонько заржала.
— Я понимаю, ты хочешь побегать, — размазывая по лицу слезы, тихо проговорила Анна, — сейчас.
Она принесла амуницию и быстро оседлала Розетту. За годы, оказывается, она не утратила этого навыка. Анна всегда сама ухаживала за кобылой, не доверяя Розетту никому.
Поставив ногу в стремя, она, задрав подол пижамы, вскочила в седло.
