На полке возле стола все еще стояла «Чудь и Навь». Он протянул руку и полистал книгу. Кто мог знать, что именно она окажется ключом к разгадке семейной тайны? Только ясновидящий. Хотя будущего не видят даже подлинные и умелые ясновидящие. Только настоящее и прошлое. А будущее — оно, скорее всего, просто не существует.
Маргарита принесла поднос с едой и принялась расставлять по столу. Аверин одобрительно посмотрел на суп из белых грибов и блины с семгой и взялся за вилку.
— О, Гермес Аркадьевич. Конечно, это не за обедом, который уже почти ужин, но… вы сказали, про свою бабушку, что она «была при смерти».
Значит ли это, что ей стало лучше?
Аверин кивнул. Ответить он не мог, потому что только что засунул в рот полную ложку.
— О, какое счастье, как я рада! — совершенно искренне обрадовалась Маргарита и снова пошла на кухню. Но в дверях остановилась:
— А что же вы так долго задержались? Вы никогда не ездили в поместье дольше, чем на день.
Аверин проглотил суп:
— Я отдавал кое-какие семейные долги, Маргарита.
И, надеюсь, справился с этим.
Когда Маргарита отбыла домой, Аверин вышел на веранду с чашкой какао, сел и прикрыл глаза. Пожалуй, сейчас он допьет, примет душ и пойдет спать. А с утра отправится на пробежку. Он изрядно устал от треволнений последних дней. И завтра еще вести лекцию. А больше всего хотелось просто посидеть дома пару-тройку дней, давая отдых и телу, и душе. Почитать что-нибудь легкое и расслабляющее. Может, устроить себе пару выходных?
— Мя-а-а! — раздалось над ухом.
Аверин нехотя открыл глаза. Кузя сидел на толстой ветке черемухи, нависающей почти над головой. Аверин махнул рукой:
— Давай, иди наверх и оденься. Тебе надо привыкать быть человеком.
Кузя спустился минут через пять. Аверин уже и забыл о прекрасном костюме юного анархиста. Он усмехнулся и указал на стул:
— Садись. На полу люди не сидят.
— Ага, — согласился Кузя и сел на стул, оседлав его и уткнувшись подбородком в спинку. Некоторое время они молчали. Аверин наслаждался покоем и какао, а Кузя, скорее всего, вечерним воздухом
— Гермес Аркадьевич, — нарушил тишину Кузя, — у меня есть к вам очень большая просьба.
Огромная просто.
— М-м? — с подозрением спросил Аверин.
— Отпустите меня на ночь, пожалуйста. Не насовсем, просто разрешите уйти. По личному делу.
— По личному? — удивился Аверин. — Это какие у дива могут быть личные дела?
— Ну… — замялся Кузя, — я тоже хочу отдать один долг…
— Так. Давай, рассказывай, а я подумаю.
