Глупые суеверия и тебя касаются. Вот ты знал, что если колдун коснется готовящейся еды, то в ней немедленно заведутся опарыши? Какой разумный человек в такое поверит? От тебя я этого точно не ожидал. Ты же учился столько лет. У тебя какая категория?
— Высшая.
— Вот. А ты упорно держишься за всю эту средневековую чушь и предрассудки.
— Суеверий и предрассудков действительно предостаточно. Про чирьи, так точно. Но это не отменяет реальную опасность.
— Ладно, погоди. Ты хоть знаешь, почему я посадил Анонимуса с нами за стол? — Василь снова понюхал коньяк.
Он никогда не пил сразу. Сначала долго исполнял этот ритуал. Аверин тоже не торопился.
— Знаю, Василь. Потому что он уже давно член семьи, в отличие от меня. Послушай, — увидев, что Василь хочет что-то сказать, он поднял руку, — я не буду извиняться, я сделал то, что должен был, но ты прав, я не имею права наводить свои порядки в твоем доме. Ты взрослый человек и глава семьи. Поэтому, если ты скажешь, я немедленно уеду.
— Так, — Василь хлопнул по столу, — давай сначала выпьем.
Они с легким звоном соприкоснулись бокалами и сделали по глотку.
— Ну вот. Сегодня ты уже точно не уедешь, — брат рассмеялся, хотя и немного натянуто. — Ты не представляешь, Гера, насколько легче была бы жизнь, если бы ты умел слушать кого-то, кроме себя.
Аверин улыбнулся. Коньяк был хорош, поэтому он сделал еще глоток и поднял бокал:
— У окружающих — может быть. Но точно не у меня.
Василь, — он слегка подался вперед, — ты верно заметил, у меня высшая категория. Может быть, тебе стоит прислушаться? Ты подпустил Анонимуса к себе и своим детям непозволительно близко. При этом ни ты, ни они совершенно не понимаете его природы. Я могу тебе рассказать тысячу историй, где такое отношение закончилось трагически.
— Гера, — внезапно совершенно серьезно проговорил Василь, — ты его совсем не знаешь.
— Это ты его не знаешь! — Аверин поставил бокал на стол.
— Ты понимаешь, что напоминаешь человека, который завел дома льва и возится с ним, как с обычным домашним котом. Да, до какого-то времени лев будет послушен. Но только пока его инстинкты не возьмут верх. Это не домашний кот, это дикий зверь.
— Хм. Однако ты завел себе домашнего кота, я смотрю, — Василь сделал еще глоток и закурил новую папиросу, предыдущая истлела в пепельнице, — и что-то я сильно сомневаюсь в его безобидности.
