— Перестаньте его мучить! Вы что, не видите, как ваш брат пытается заслужить хотя бы хорошее ваше отношение, я уже не говорю о любви! Прежде чем утвердить выпуск каждой новой модели автомобиля, он долго изучает чертежи и фото и обсуждает со мной, понравится ли эта машина вам! А вы… вы хоть раз приняли его подарок? Он пять, пять раз дарил вам новейшие модели своего завода! А вы продолжаете упорно ездить на убогом «РуссоБалте»! Последнюю модель он даже назвал вашим именем. Но, я уверена, вы уже успели наговорить ему гадостей по этому поводу.
Зачем вы вообще приехали? Вы же вдовствующую графиню на дух не переносите.
— Вот что, — Аверин еле сдержался, чтобы не сказать какую-нибудь резкость, — вы не вмешивались прежде в мои отношения с семьей. И я был бы очень признателен, если бы вы и впредь придерживались того же правила. — Он наклонил голову в знак того, что разговор окончен, и направился в курительную комнату. Он точно знал: брат сейчас там. Наверняка сидит и пьет в одиночестве коньяк.
В курительной комнате, несмотря на настежь открытые окна, дым сизыми клубами висел под потолком.
Аверин зашел, притворил за собой дверь и сел в кресло напротив массивного дубового стола.
Василь скользнул по вошедшему взглядом, сделал глубокую затяжку и выпустил в воздух очередную струю дыма. Потом налил себе коньяк в инкрустированный серебром снифтер, покачал его в ладони и указал глазами:
— Будешь?
Аверин встал, достал с полки еще один такой же бокал и протянул брату. Тот молча налил, и Аверин вернулся в свое кресло.
Они посидели в тишине еще немного. Первым молчание нарушил Василь:
— Я так понимаю, извинений не будет, — он снова покачал коньяк в бокале, затем поднес его к носу, вдохнул, а после затянулся папиросой.
Аверин встретился с ним взглядом:
— Мне не за что извиняться. Анонимус не просто так вел себя вызывающе, разве ты не понимаешь? В этой семье у меня больше всего силы. И он бросил мне вызов, хотел проверить, не уступлю ли я. Нельзя было спустить это ему с рук, особенно после того… — он замолчал.
— Ну-ну, говори. Особенно после чего?
— После того, как ты усадил его с нами ужинать. Если уж говорить об извинениях, ты отлично знал, как я отношусь к подобному."
"— А что, ты тоже веришь, что это вызывает бесплодие? А еще импотенцию и чирьи? — с удивлением спросил брат, и Аверин не понял, было оно искренним или поддельным.
Подумав, что лицезрение Анонимуса за столом и правда может вызвать несварение желудка, он хмыкнул.
— А ты зря смеешься, Гера.
