Она заговорила о Нём со мной лишь раз.
—… Он не твой брат и никогда им не станет. Запомни это, Дарий.
Мне оставалось лишь кивнуть.
Странный пришелец, впрочем… Не выходил у меня из головы. Мне объяснили, что значит «бастард» уже потом.
Когда этот пришелец начал захватывать чужие умы. В то время от меня требовали всё большего и я, если честно, неумолимо перегорал. Рвал жилы, старался, но всюду слышал: принц Седрик уже…
Этого добился.
Я правда не понимал: как у него получается? Он человек, или кто?
Мне ответили: нет, он не человек, он плод супружеской измены твоего отца.
И эта мысль ядовитым корнем проросла сквозь сознание. Подсознательно я ненавидел папу в тот момент. И не поменял своё мнение в дальнейшем.
Но, если честно, я не был столь зол, когда место кронпринца отдали Седрику. Я считал, что есть некая справедливость в том, что он обогнал меня в честном поединке.
И всё же, голоса со всех сторон не унимались.
«Там не было честного поединка, Дарий. Он обманул тебя, понимаешь? Он не может быть королём.
Валлия захлебнется в крови» - то шептал голос моей матери.
Так что – требования к моей персоне не утихали. Именно в этот период своей жизни я встретил детей герцога Аулиц. Скрытную Кассию и недоверчивого Кира.
Говорят: тёмная кровь джинн должна вызывать у других отвращение и страх. На моё собственное удивление, я этого не чувствовал. Они просто были мне интересны.
Кассия – прекрасная партия для брака. Её брат – сильный союзник. Так меня учили, по крайней мере.
Но, каким-то образом… Всё это переросло в дружбу.
Сейчас я с улыбкой вспоминаю ту первую влюблённость, что испытал к ней. Нравилась ли она мне? Безусловно. Безумно.
Но её мысли всегда были далеки. Серо-голубые глаза, такие пронзительные и холодные, смотрели будто бы сквозь меня.
Этим… Она напоминала Седрика.
Быть может, потому я и не хотел, чтобы они встретились? Седрик был обучен отнимать всё, что мне нравилось. Я не сомневался, что он попробует отнять и её.
Этот ненавистный отбор… Многое изменил, если честно.
Там я познакомился с Нитой Хаксу. Вначале она показалась мне простушкой, очередной дамой в беде, но… Не знаю, её светлые, любопытные глаза… Нежность в голосе. И эта сквозящая женственность движений…
Я не мог не залюбоваться Нитой.
Поразительно честная, прямая и слишком открытая для дворянки. Меня тянуло к ней, будто магнитом.
Но грустная правда в том, что моя мать никогда бы не приняла такую невестку.
