Беру его безвольную руку, подношу к лицу.
– Игнат, поправляйся скорее, ты меня очень напугал. И ты нам очень нужен, – говорю тихонько.
Он сжимает слабо мою ладонь, глаза его слегка приоткрываются.
– Малышка моя, – шепчет он. – Ни-на-а, – совсем бессвязно. Едва могу разобрать.
– Игнат, это я, Алиса, ты слышишь меня?
Но он снова проваливается в беспамятство.
В палату входит медсестра, смотрит на меня недовольно.
– Так, а вы что здесь делаете? Кто пустил? – выговаривает строго.
– Я его жена.
– Жена? И что теперь? Устроили здесь проходной двор! То подруга, то друг, то жена.
Быстро отсюда!
Выгоняет меня из палаты. Хочу поспорить с ней, но какой смысл? Я ведь, и правда, сейчас ничем не помогу Игнату.
Интересно, про подругу это она просто к слову сказала?
В коридоре в первую минуту не вижу Никиту с Аришей. Оглядываюсь, беспокойство вмиг подскакивает внутри, прохожу немного дальше, замечаю их у окна в конце коридора. Выдыхаю, подхожу ближе.
– Алиса, ты не видела здесь девушку светленькую такую, симпатичную? – спрашивает вдруг Никита.
– Да, – вспоминаю я. – Сидела на диване, когда мы пришли, потом ушла. Ты её знаешь? – неприятно сжимается у меня всё внутри.
Господи, я что, ревную? Алиса, очнись! Ты не имеешь на это права.
Но это не зависит от меня.
А Никита как-то странно смотрит, как будто раздумывает сказать или не сказать.
– Что такое? – хмурюсь я. – Если это твоя девушка, не стесняйся, так и скажи. В этом ничего страшного нет, – поджимаю губы.
Барский усмехается так, как будто полностью раскусил мои чувства.
– Нет, Алиса, это не моя девушка, – качает он головой. – Более того, девушки у меня никакой нет. Последняя была ещё до того, как меня чуть не упекли за решётку. Но с ней у нас всё печально сложилось, – смотрит виновато в глаза. – После того я больше никого к себе близко не подпускал.
– Давай без подробностей, куда и кого ты там подпускал! – взрывает меня. Вот зачем он всё это говорит? – Я всё прекрасно помню.
Дай мне Аришу!
– Тихо, Алиса, тихо! – подходит он вплотную, вручает мне дочь, но при этом не отпускает, обнимает меня вместе дочкой, а я бы рада вырваться, но не хочу пугать малышку. – Не злись. Я всего лишь хотел, чтобы ты поняла, твоё место в моей душе так никто и не занял. Потому что это невозможно, – шепчет он.
– Прекрати! Не нужно это всё мне говорить. Это уже ничего не изменит, – рвано втягиваю воздух, в груди каменеет.
– Знаю, – вздыхает Никита.
