Первоход медленно поднял лицо к небу.
– Я был там, – тихо произнес он. – В других мирах.
– Этого не было, – возразила травница.
– Было. – Глеб снова облизнул потрескавшиеся губы и поморщился. – Я видел демонов… И ангелов… Я плохо помню, но… когда-нибудь я вспомню все.
Глеб опустил взгляд, выпростал из-под одеяла руки и медленно, с усилием поднес их к лицу.
– А я сильно отощал… Что у меня с лицом? Я действительно похож на упыря?
Уголки губ Лесаны слегка приподнялись, будто она хотела улыбнуться, но в последний миг остановила себя.
– Мне ты не кажешься страшным, – сказала она спокойно и мягко.
– Но красавцем меня тоже не назовешь, верно? – Глеб усмехнулся. – Ладно. – Он помолчал, восстанавливая силы, а потом попросил: – Расскажи мне обо всем.
– Что ты хочешь знать? – спросила Лесана.
– Кто ты? Откуда взялась?
– Я расскажу, но не теперь. Я слишком сильно устала, Первоход. У меня был тяжелый день.
– Тяжелый день? – Глеб вяло хмыкнул. – У меня были тяжелые три года.
Впрочем… как скажешь.
И он снова обессиленно прикрыл глаза.
Вскоре вернулся Хлопуша с котелком, полным родниковой воды.
– Ну, как он? – спросил здоровяк, тревожно взглянув на Глеба.
– Плохо. Боюсь, Первоход так слаб, что не вынесет пути. Надо подождать.
Хлопуша озадаченно поскреб пятерней в затылке.
– Ну, дела. И сколько ж нам ждать?
– Не знаю. Тело его было немощно и последние свои силы отдало сражению с охоронцами Мории. Жизнь в нем едва теплится.
– Вот леший, – проворчал здоровяк.
– У нас и харчей-то нет. Оставшийся хлеб заплесневел. А вяленого мяса осталось меньше фунта.
– О еде не тревожься, – успокоила его Лесана. – Я пойду в лес и наберу кореньев.
– Кореньев? – Хлопуша поморщился и брезгливо сплюнул на землю. – Нешто я кабан, чтобы жрать лесные коренья? Вот что я тебе скажу, милая: ты оставайся подле Первохода, а я добуду дичи.
Лесана прищурила серые, дымчатые глаза.
– Уверен, что добудешь?
– Уверен. Коли не добуду, разрешу тебе сварить из меня суп, и даже сам сяду задом в котел.
Лесана усмехнулась.
– Ловлю тебя на слове.
* * *Когда Хлопуша вернулся с охоты, солнце уже четыре часа как перевалило через полдень и стремительно катилось к западу. Первоход лежал на куче елового лапника, накрытый курткой Лесаны и заваленный сверху большими кусками сухого мха. Голова его покоилась на коленях девушки, и она медленно и задумчиво гладила его рукою по длинным, седым, спутавшимся волосам.
