Верзила опустил рукав и убрал руку со стола.
Тут как раз подоспел и разносчик. Выставил на стол два оловянных кубка, большой кувшин с охлажденным красным вином и блюдо с жареным петухом, золотистая корочка которого выглядела так аппетитно, что у лекаря тут же потекли слюнки. Рядом разносчик поставил плошку с горячими блинами.
Богатырь Хлопуша взял кувшин и разлил вино по кубкам. Затем пододвинул к лекарю один из кубков, а второй взял сам. Отхлебнув вина, лекарь подождал, пока Хлопуша, в своей обычной манере, сделает несколько больших глотков, а затем спросил:
– Ты точно выпил настойку рысьего корня?
– Да, – отозвался здоровяк и брякнул полупустой кубок на стол.
– Это хорошо. Не нравятся мне твои рубцы, Хлопуша. Крови-то почти нет.
– И чего?
– У оборотней кровь из царапин не сочится.
Хлопуша прищурился.
– Хочешь сказать, что я обращаюсь? – подозрительно спросил он.
Лекарь мотнул головой.
– Нет, не думаю. Но тебя так часто кусают, что кровь твоя не успевает очиститься. В ней слишком много яду.
Богатырь оторвал от петушиной тушки ногу и принялся с аппетитом смаковать ее.
– За меня не переживай, – прошамкал он с набитым ртом и подмигнул лекарю. – Такого медведя, как я, никакая болячка не свалит.
– Может быть, и так, – нехотя согласился лекарь. – Но не забывай про настойку из рысьего корня. Хоть раз забудешь – тут же превратишься в темную тварь.
Хлопуша запил жареное мясо красным вином, вытер мокрые губы рукавом рубахи и благодушно улыбнулся.
– Невелика беда, – пробасил он.
– Буду бегать по чащобе и ловить людишек. Поди плохо?
Лекарь нахмурился и покачал головой.
– Нельзя быть таким легкомысленным, Хлопуша. Завязывал бы ты с этими боями, а?
– Я бы завязал, да не могу. Уж больно хорошо за них платят.
– Ты ведь толковый охотник. И охоронцем был неплохим. Надень кольчугу, возьми в руки булаву и зарабатывай, как другие богатыри.
Хлопуша усмехнулся.
– На большой дороге, что ли?
– Зачем же так? – нахмурился лекарь. – На княжьей службе.
Такие бугаи, как ты, всегда нужны.
Верзила ухмыльнулся и качнул лохматой, русоволосой головой.
– Нет, брат. Пусть княжье поле распахивают кони, а медведю на шею ярмо не напялишь. Медведь – он житель лесной, он свободу любит.
И Хлопуша снова взялся за кувшин с вином.
После двух кувшинов вина Хлопуша слегка захмелел.
– Ты со мной не спорь, – выговаривал он притихшему и пугливо озирающемуся по сторонам лекарю. – Нешто это хорошо? Гофы торгуют, а мы воем.
