Только она гораздо больше и гораздо страшнее самой страшной и свирепой собаки.
– Почему она не тронула тебя?
– Не знаю. Должно быть, потому, что это я ее выпустил оттуда.
– Так-так. – Серебристая прядь волос упала Глебу на лицо, и он скупым жестом откинул ее назад. – Расскажи мне об этой твари, парень. Расскажи мне о ней больше.
– Она… – Прошка всхлипнул. – Она… Должно быть, ты подумаешь, что я сошел с ума, но… Но эта гадина умеет проходить через стены. Клянусь Сварогом, я сам это видел!
Лицо Глеба стало еще мрачнее и суровее.
– Плохо дело, – строго проговорил он. – Это значит, что от этой твари нигде нельзя укрыться. По городу уже пронесся слух про стаю бешеных собак, которая разрывает прохожих на куски?
– Да, – уныло кивнул Прошка.
– Сколько человек погибло?
– Больше дюжины.
Глеб уперся ладонями в столешницу и встал со скамьи.
– Мы должны убить эту тварь, – четко и спокойно сказал он. – Или загнать её обратно. Но для начала давай взглянем на твоего упыря.
5
Князь Добровол сошел с расписной, крытой парусиной телеги и в сопровождении двух рослых охоронцев двинулся к толпе, окружившей страшное место.
Сумерки по-ночному уплотнились, но благодаря десяткам пылающих факелов на улице было светло как днем. Князя Добровола нагнал советник Курнява. В отличие от Добровола, поступь которого была тверда и величественна, советник шел ссутулившись и закутавшись в плащ, хотя погода не была ветреной.
Шагая рядом с князем, Курнява своим неприятным, сипловатым голосом произнес:
– Прежде чем ты сам все увидишь, княже, хочу сказать тебе, что мои люди делают все, чтобы разобраться в этом запутанном деле и найти виновного.
Добровол не ответил. Когда он приблизился к оцеплению охоронцев, один из них гаркнул мощным, зычным голосом:
– Расступись! Пресветлый князь идет!
Воины тотчас расступились, князь Добровол, не останавливаясь, прошел за оцепление. Здесь он остановился и взглянул на то, что открылось его глазам.
Вся улица была усыпана растерзанными трупами людей. Почти у всех тел недоставало каких-то частей, у иного – руки, у другого – ноги, у третьего – головы.
Долго глядел князь Добровол на залитую кровью и усыпанную телами улицу, и рыжие отблески факелов плясали на его неподвижном, бородатом, дородном лице, придавая ему жутковатое выражение. Потом он отвернулся и спросил у подоспевшего воеводного поручика, отвечающего за порядок на улицах города.
