Но фотографии и другие вещи отвлекли меня. Видите ли, фотографии для меня – такая увлекательная вещь, и…"
"– В то же время, – продолжал Блаунт, – вы и ваша сестра должны понимать, что под подозрение также будут взяты все находившиеся в комнате. Полиция не удовлетворится изучением только очевидных мотивов. Я с вами откровенен, потому что вы сами заговорили о «главных подозреваемых».
– Ваши чувства, суперинтендант, делают вам честь, – позволил себе заметить неугомонный Чарльз. – Мне кажется, в более спокойных обстоятельствах мы с вами стали бы друзьями, каких только поискать… Ну ладно, моя козочка, сейчас нам лучше оставить сыщиков заниматься своим ремеслом.
– Нам, конечно, придется проверить все ваши показания.
– Показания? Ага, удостовериться, что это я приходил сюда в тот вечер? Хорошо, установить, носит ли Алиса шляпки, не составит труда. А ночной портье в «Клэридже», думаю, вспомнит, что приблизительно в половине второго ночи наверх, как тень, проскользнула обольстительная красотка – мне пришлось топать до номера в своих шпильках.
А может, не вспомнит… Впрочем, минуточку!.. Ну что я за осел! Вы не нашли в мусорной корзине ленточку?
– Нашли.
– Ага. Это избавит нас от кучи неприятностей. Нита вернула мне кое-что из моего эпистолярного наследия. Письма были завязаны ленточкой. Алиса попросила меня забрать их и уничтожить. Я так и сделал. Следовательно, я тут был.
– Почему ты взял письма, а ленточку оставил? – спросил Найджел.
Чарльз Кеннингтон изобразил на лице театральное возмущение.
– Мой дорогой! Как ты можешь такое спрашивать? Ты видел эту ленточку? Она – пурпурно-красная. Как я мог расхаживать с такой лентой? Пурпурно-красный цвет – он же мне так не идет!
– Хм, – сказал Блаунт, когда брат с сестрой ушли. – Непростой орешек эта миссис Лейк. Ловкачи оба. Очень большие ловкачи! Хм…
– Я склонен думать, что он говорил правду.
– Да уж, ему не было смысла лгать. Его нетрудно разоблачить, если…
– Я не имею в виду его визит.
Не сомневаюсь, что он был здесь… Я имею в виду другое. Он сказал, что его сестра всегда говорит правду. И верит в то, что правда победит. Думаю, мне следует с ней подружиться.
– Что еще говорит ваша интуиция? – с иронией спросил Блаунт.
– Были еще одна-две оговорки… У Чарльза.
– А, это когда вы спросили, простил ли он Ниту, а он ответил: «Думаю, я внес покой в душу бедняжки».
– Вы очень проницательны, Блаунт. Да.
