Она говорила – как бы это выразиться? – как степенная, респектабельная замужняя женщина. Контраст бросался в глаза… Сказать по правде, она показалась мне скучной.
– Она не упоминала развод? Не выражала надежду, что мистер и миссис Лейк разведутся? – спросил Блаунт.
– Нет.
– В вашей беседе не затрагивалось что-либо, что помогло бы нам в расследовании? Подумайте хорошенько, майор Кеннингтон! Ничего, что говорило бы о другом мужчине или женщине, у которых был бы мотив разделаться с ней?
– Нет. Должен сказать, это звучит страшновато, насчет «другого мужчины или женщины».
Имеются в виду моя сестра и шурин? Они – главные подозреваемые?
– Нет, майор Кеннингтон. Главные подозреваемые, как вы изволили сформулировать, – это ваша сестра и вы, – бесстрастным тоном проговорил Блаунт. – У вас двоих причин для ревности больше, чем у кого бы то ни было, насколько нам пока известно.
При этих словах ни один мускул на лице Алисы Лейк не дрогнул, ни один волос в ее элегантной прическе не шевельнулся. Она лишь иронически улыбнулась и бросила взгляд на брата.
Чарльз Кеннингтон рассматривал свои ногти, потом сказал:
– Для совершения crimes passionels [11] , суперинтендант, существуют и другие причины, не только ревность.
– Например?
– О, не спрашивайте меня! – ответил Чарльз, к которому вернулась его театральность. – Главный подозреваемый не станет топить себя, подсказывая всякие гнусные мотивы, которыми могли руководствоваться другие!
Алиса смотрела на него изучающе, она что-то обдумывала. Когда он умолк, она повернулась к Блаунту:
– Вы ведь не можете исключать возможность, что яд положили не в ту чашку? Я хочу сказать: может быть, яд предназначался моему мужу?
– Такая вероятность, да, существует.
– Понимаю, – сказала она, помолчав, и сделала гримасу. – У меня был такой же мотив, чтобы убить его… Снова ревность… Низменная страсть… Чарльз, как неразумно ты поступил, подбросив мне этот соблазн!
– Что? Ах да! «Штульцевская штучка»… Да… Но откуда мне было знать, к чему это приведет?.
. Что ж, мне это будет уроком. Бедная моя сестренка, я пойду с тобой на эшафот, шепча тебе слова утешения. Я…
– Мне кажется, следует прекратить этот разговор, – твердо остановил его Блаунт. – Вы оба должны понять, что преступление – дело серьезное. Вы, майор, уже знаете, как я расцениваю тот факт, что вы принесли капсулу с ядом в кабинет мистера Лейка, а затем, очевидно, совершенно забыли о ней.
– Да, знаю. Я поступил весьма легкомысленно. И сожалею об этом.
