Хотя я считаю, они давно ушли с острова, вернулись к себе. Зачем им тут находиться, зная, что в любой момент к обороняющимся придет подмога с материка? Так что расслабься, Степан Анатольевич, выпей вот горячего чаю и расскажи, что у нас с запасами еды и со связью.
Полковник Булганин подошел к окну и с тревогой увидел, как быстро темнеет. Еще пара часов, и тут наступит непроглядная тьма. Электричества не было, так как дизель-генератор оказался неисправен, с ним как раз возились оба комитетчика, обещавшие его починить и запустить.
Пришлось временно использовать фонари и масляные лампы.
– Связь пока не наладили. Продукты… с ними намного проще, чем с оружием. Сухпайками забит под завязку весь склад, много тушенки и других консервов. Есть даже совсем неслыханные деликатесы вроде крабов, икры и разного рода мороженой красной рыбы. А еще мешки с мукой, гречка, перловка, в общем, этого добра хватит на целый год.
– Так что же вас так тревожит, если с едой полный порядок? Хоть голодать не будем."
"– Петр Ильич, ты пойми, не за себя тревожусь.
Если отправите под трибунал, так тому и быть, значит, заслужил. За мальчишек своих переживаю. Почти сто человек тут несли службу. Сто невинных душ. Куда они могли исчезнуть? Сколько из них еще живы? Вот что не дает мне покоя, а я, между прочим, почти всех знал поименно. Советский солдат не боится трудностей и испытаний, но я не смогу смотреть в глаза их матерей, если с ними что-то произошло. Бывал я здесь много раз. Хороший гарнизон, отличные, образцовые бойцы. Я не знаю, что думать.
Все происходящее просто за гранью понимания…
Генерал, тяжко вздохнув, извлек из внутреннего кармана кителя плоскую фляжку с водкой. Отвинтив крышку, принюхался к содержимому, после чего разлил по двум граненым стаканам, один протянул Булганину.
– Помянем тех, кто погиб в неравном бою. Пей, что же ты застыл? Ты, наверное, в глубине души считаешь меня старой, ворчливой черепахой, но в свое время я такого насмотрелся на войне, что до сих пор кошмары по ночам мучают. Но шрамы, оставленные войной, еще не исцелились.
Война. Война никогда не меняется, но зато она меняет людей, закаляет народ. Теперь этот остров – наша персональная передовая. Мы снова на войне, как в сорок первом. Наш враг коварен и силен, но мы сильнее. Понятно? Надеюсь, тут двух мнений быть не может? Я советский офицер, как и ты, на нас возложили ответственность. Мы оба давали присягу. Нам не положено раскисать, тем более в такую минуту. Приведи мысли в порядок, соберись, Степан.
