А он остановился, развернул ее к себе лицом и спросил:
— Это так?
Девушка опустила голову. Неужели родительница намеренно пыталась их развести? Ей врала одно, ему другое? Но зачем? Берегла дядю Федю для себя? Или боялась, что дочь упорхнет?
В любом случае говорить о мертвых плохо — нельзя.
Да и Федор мог бы спросить у нее, не у мамы.
Но пока думала, как вести себя дальше, бывший друг семьи ее вдруг поцеловал — решительно, умело. Прямо посреди Невского.
Сердце отчаянно забилось, внизу живота шевельнулся приятный, теплый комок.
Арина подалась навстречу мужчине и вдруг краем глаза увидела осуждающий взгляд какой-то старухи. Вырываться не стала, но очарование поцелуй потерял. Еле дождалась, пока он ее отпустит.
Нет, не готова она к столь резкой перемене.
— Ты сердишься? — внимательно взглянул на нее дядя Федя.
— Знаете, — Арина тщательно подбирала слова. — Мне просто надо все это переварить.
Его лицо посуровело, и она поспешно добавила:
— Вы столько лет успешно притворялись старшим товарищем, что я вам поверила.
Докажите теперь обратное.
— Ух ты, Аришка, — он обнял ее за талию, повел дальше — вниз, по Невскому, сквозь толпу, солнечные блики, запахи сырости и выпечки. — Мало, что похорошела до сумасшествия, — еще за словом теперь в карман не лезешь! Ладно. Будем доказывать. Зайдем?
Они как раз проходили мимо надменных витрин бутика «Москино».
Девушка рассмеялась:
— Дядя Федя! Вы прямо по алгоритму действуете: «Как соблазнить за двадцать четыре часа».
— Ох ты и язва стала, — взглянул с неприкрытым восхищением.
«Неужели он не видит, какая я страшная сегодня?»
Арина машинально ковырнула прыщик на подбородке.
И вдруг ей захотелось поделиться — не с новым, пока незнакомым и неожиданным дядей Федей, но с прежним другом семьи:
— Знаете, весь этот год — прямо с первого января, когда мама ушла, — у меня такое странное ощущение: будто кто-то наблюдает за мной.
Подождала — вдруг скажет что-то ехидное? — но мужчина внимательно слушал.
Она продолжила уже более уверенно:
— Даже не просто наблюдает — взял за руку и ведет.
— Куда?
— Не пойму. Иногда кажется: в рай. Иногда — через все круги ада. Точно одно: этот человек — или нечто — сам всегда разный. То в хорошем настроении, то в плохом. Будете смеяться?
— Мог бы. Но со мной тоже происходят не очень тривиальные вещи.
— Какие?
— Ты знаешь, что частенько мне снилась?"
"— Вы не говорили. — Смутилась Арина.
А он задумчиво продолжал:
— Эротики в тех снах почти не было.
