– Думаете, не приходили хлопцы из леса? Дважды прибывали с визитом. Врывались в дом, тетку ногой под зад, а сами сюда. Висят над душой, стволами тычут, дескать, час твой пробил. А я ржу. Мол, ребята, вы очень кстати появились. Пристрелите скорей, избавьте от страданий. Ведь я не человек, а растение в горшке. Даже помочиться проблема. Сперва и правда чуть не пристрелили. Потом сказали: «Нет, урод, пристрелить тебя мало. Лучше живи, мучайся». И ушли, даже тетку не тронули, представляете? Так же и соседи. Носы воротят, иногда камень в огород бросят или еще что.
Противно им с калекой связываться.
Оперативники неловко молчали.
Володька докурил, схватился изувеченной рукой за ручку рамы, проворно спустился с подоконника и взгромоздился на свое «транспортное средство».
Настя сглотнула, подавила рвотный спазм. Гальперин выглянул из комнаты. Тетка не подслушивала. Гремели какие-то тазики во дворе.
– Ты же русский? – спросил Шелест.
– Ага, – подтвердил калека, взбираясь на кровать. – На ту половину, которую от меня отрезали.
Папа был русский, да еще и анархист, мама – местная учительница. Пожили они совсем немного, потом он сгинул на Гражданской. Даже не знаю, за кого воевал. У вас ко мне вопросы, товарищи офицеры?
Шелест изложил причину визита.
Володька задумался. Потом признался, что этот день у него постоянно перед глазами. Паника, отчаяние, когда свора псов обрушилась на партизанский лагерь. Он тогда метался под огнем, сгребал до кучи разбегающийся люд, отступал к обрыву. Хотел увести хоть кого-то, даже плот почти столкнул.
Мог уйти один, да стыдно было бросать товарищей.
Бандеровцы всех перебили. У него в ногах граната рванула, превратила в калеку.
– А ты не думал, что это предательство? – спросил Шелест. – База закрыта со всех сторон. Просто так к ней не подобраться. Нужен знающий человек, чтобы туда провести эту свору.
– Думал и так. – Володька пожал плечами. – Да так и не понял, кто это мог быть. Разве что те трое, которые в шесть вечера увели Елисеева.
– Ты что-нибудь знаешь о них? Не заходили в гости?
– Да, может, убили их.
– Володька махнул рукой. – Нет, не заходили.
С этого места Шелест попросил поподробнее.
Володька охотно делился воспоминаниями. Полковника Елисеева он, конечно же, помнил. Важная птица прилетела в партизанский отряд. Под вечер 15 июля, как только прибыли из рейда, Елисеев вдруг засобирался к Кравцу.
Глинский связался с ним по радио. Тот обещал встретить высокого гостя на опушке Кудряшевского леса.
Полковник ушел.
