Первый – какой-то мрачный, волосатый тип, второй – лично пан Горбацевич.
Шелест задрожал. Именно он, никто другой! Изувеченная рожа, измазанный френч, кобура на поясе. Лепешки грязи запеклись на яловых сапогах. Его левая рука висела на перевязи. В правой он сжимал пухлый кожаный саквояж. Задумал прихватить с собой награбленные сокровища и свалить? Неплохо. Есть чем компенсировать горечь утрат.
Станислав стал подтягивать к себе автомат. Мать честная! Под ним загремели лопаты, покатилось ведро. И все переменилось в один момент.
Боевики развернули стволы, Горбацевич резко вскинул голову. Злобные глаза устремились к колодцу.
– Ослепли, кретины, не видите его?! – взревел главарь. – Присуха, Гаврила, убейте суку красную!
Шелест вырос над колодцем, стал поливать врага огнем, но, к своему большому огорчению, убил только парня с нагловатой физиономией. Остальные успели залечь.
Вдобавок у майора кончились патроны. Он растерянно давил на крючок, но автомат молчал. Гранат нет, в кобуре бесполезный кусок железа.
Шелест собрался откатиться прочь, но в него понеслись пули. Пришлось присесть, иначе не видать ему завтрашнего утра. Хотя и так, похоже, ничего другого не светит. Бандиты били напропалую, только успевали менять магазины. Щепки летели из бревен.
Шелест скорчился у задней стены колодца и ускоренно прорабатывал варианты. Таковых у него практически не было. Где Леся?!
– Гаврила, прикончи его! Он один. У этой твари патроны кончились! – провизжал главарь.
Майор похолодел. Неужели так глупо все кончится? Здоровяк Гаврила подходил к нему не очень быстро, давал время поразмыслить, вспомнить свою недолгую жизнь.
Рука Станислава потянулась к ближайшему черенку, обхватила его, стала вытаскивать из груды хлама нехитрый сельхозинвентарь.
Гаврила ухмылялся себе под нос. Он медленно переваливался с пятки на носок, ступал вкрадчиво, растягивал удовольствие.
В тот момент, когда этот милейший человек приблизился к углу колодца, но еще не объявился во всей красе, пришла в движение коса, прорисовала упругую дугу, пробила мошонку, распорола живот.
Гаврила заревел, вытаращил глаза, рухнул на колени, выпустил автомат. Он просто не понимал, что происходит.
Стас схватил оружие, и короткая очередь пропорола Гаврилу как игла швейной машинки – кусок ткани.
Горбацевич сквернословил, волосатый тип заливал свинцом колодец, но попадал исключительно в мертвого громилу.
Майору контрразведки Смерш стало как-то веселее.
В паузе между очередями прозвучал одиночный выстрел.
