Зиновий Гузенко презрительно сплюнул, передернул затвор. Не так уж и сложно научиться стрелять, когда повсюду столько мишеней.
Ус на подкосившихся ногах отступил в толпу. Там кто-то подхватил его за локоть и поддержал.
Банда окружила сельчан.
Вперед вышел рослый ссутулившийся мужчина в полувоенном френче. Он хромал, опирался на трость с резным набалдашником. Отблески пожара плясали по изувеченному лицу, превращали его в кошмарную маску. Половину физиономии иссекли рубцы и шрамы. Кожа натянулась так, что глаза оказались в разных плоскостях.
Но это ничуть не мешало им переливаться демоническим блеском.
– Так-так. Мы очень рады приветствовать вас, дорогие сельчане. – Мужчина выговаривал слова тщательно, с заметным трудом. – По-видимому, здесь собрались все, кому небезразлична судьба советского имущества, у кого сейчас болит душа, кто не может без праведного гнева наблюдать за подобными безобразиями. Остальные спокойно спят в своих домах и в ус не дуют. Кстати, насчет Уса…
– Что тебе надо, Горбацевич? – прорычал тот.
– Проваливай обратно в свою берлогу, не мешай людям жить!
Бандеровцы заржали. Кольцо сжалось, люди оцепенели. Испарился призрачный шанс убежать.
Василий Максимович смертельно побледнел, отнял руку от пострадавшего уха. По виску его стекала кровь.
Весельчак Павло Присуха хихикнул и заявил:
– Шикарно смотрится большевик, хоть в кино снимай! «Коммунисты, вперед!», или как там у вас? Назар Иванович, давайте ему второе ухо отстрелим. Для красоты, так сказать.
Прогремела очередь.
Стрелок не стал дожидаться приказа Горбацевича.
Василий Максимович согнулся. Пуля развалила ухо, выдрала клок кожи с волосами. Брызнула кровь, залила голову.
Охнул седой мужчина, стоявший сзади, осел на землю. Ему досталась вторая пуля из короткой очереди.
Люди завопили в страхе:
– Не стреляйте!
– Что вы делаете?
– Мы же украинцы!
– Горбацевич, оставь людей в покое, они ни в чем не виноваты, – прохрипел Ус, едва не падая. – Меня стреляй, это я их сагитировал, а селяне ни при чем.
– И тебя стрельнем, если ты сам того хочешь, Василий Максимович, – язвительно проговорил Горбацевич. – Что ж вы, украинцы, с большевиками-то спелись? – с показным укором обратился он к толпе. – И не стыдно вам, сельчане дорогие? Мы за вашу независимость кровь проливаем, ночами не спим, с большевиками до последней капли крови бьемся, а вы!.. Ладно, хватит болтать. Ломарь, командуй! – Он махнул рукой.
– Назар, не стреляйте, подождите! – взвизгнул кто-то в толпе.
