Долго со всеми прощается, целует девчонок, обнимается с парнями, принимает комплименты за сегодняшнюю игру. В конце концов не выдерживаю, отрываю от нее Кузнецова и увожу на выход.
– Да что ты за человек такой? – возмущается она.
– Тот, у которого есть часы. Тебе надо быть дома к одиннадцати, я твоей маме обещал.
И это, кстати, сущая правда. Я всегда болтаю с ее мамой в столовой, и она от меня в восторге. Она спрашивала, куда мы ходим после игр, и может ли она быть спокойна за Яну. Пришлось поручиться.
Хотя, конечно, мне это только на руку.
Я засматриваюсь на Яну. Она погружена в свои мысли и едва заметно хмурится. Обожаю эти отголоски эмоций на ее лице, как будто я могу подсмотреть, о чем она думает. Петрова шмыгает носом, и я спрашиваю:
– Замерзла?
– Да, потому что со мной рядом мальчик с ледяным сердцем.
– Перестань ершиться, я просто спросил.
– Замерзла.
– А чего без шапки? Ты же говорила, без нее можно мозги застудить.
Она смотрит недоверчиво:
– Ты помнишь?
– Я запоминаю все ценные советы.
– Весна уже. Можно и без шапки, – ворчит она, а потом вдруг просит, – расскажи, почему ты так не любишь Вадима.
Я морщусь.
Нехотя говорю:
– Я не очень люблю эту историю.
– Будем не любить ее вместе.
И ее искренность что-то топит внутри меня. Я начинаю говорить быстро, чтобы не передумать."
"– Это было пару лет назад, мне лет пятнадцать, а Алине, получается, двенадцать было. Самое начало ее лютого переходного возраста. Она влюбилась в Першина, бегала с подружками за ним, как хвостик, его это очень забавляло.
В итоге он попросил у нее фотографии. Можешь догадаться, какого содержания. Алина их сделала и ему отправила. Он, конечно, только посмеялся и показал друзьям. У нас с сестрой напряженные отношения, мы не близки, но такое стерпеть сложно. Было ощущение, что я должен ее как-то защитить. Она так рыдала дома, просто сопли пузырями, сердце разрывалось. Ну, я взял Яна и пошел к их школе, они там постоянно раньше тусовались. Дрались сначала вроде как по-пацански, один на один.
Закончилось все месивом, конечно. Нас с Барышевым так отделали, мама не горюй. Родители нас вдвоем в травмпункт возили. Хотя я Вадосу лицо прилично разбил, и зуб ему сколол. Его родаки хотели даже заявление писать, но обошлось без проблем, потому что мой отец как-то все разрулил. Наверное, напомнил, сколько дают за детскую порнографию.
Яна хватает меня за рукав легкой куртки, разворачивает к себе и крепко обнимает.
