– Ну, ты же нам поможешь, Яночка? – говорит Глеб и, когда я перевожу на него взгляд, подмигивает, раскинув руки на спинку дивана. – Выручишь нас? Меня, как старого друга.
Я открываю рот и молчу, и в этой комнате становится уже две рыбы. Карась и я, беззвучно открывающая рот. Все понятно.
Ян и Глеб – два лучших волейболиста нашей школы, это все знают. Есть Кузнецов Ваня, но он немного отстает от ребят и по уровню, и по внешности, поэтому он не такой популярный. Еще в сборной играет кудрявый высокий паренек, он перевелся недавно, и я помню только надпись «Кудинов» на его майке.
А, ну и Миша Попов из моего класса, чаще он, конечно, сидит в запасе, но своим присутствием в команде жутко гордится. И тут, конечно, надо вам пояснить, что наша школа участвует в небольшом эксперименте округа и играет в микс-волейбол. То есть на поле четыре парня и две девушки. Егорова и Манкова. И первая, как оказалось, сломала палец. Будь она неладна.
Я лихорадочно перевожу взгляд с самодовольной улыбки Глеба на растерянного Яна.
Наверняка он недоумевает, когда мы с Янковским успели так уж подружиться. Мысли мечутся в голове, как вспугнутые голуби, быстро и бестолково. О, я ведь уже говорила, что сравнения – мой конек?"
"Наблюдая за Яном с трибуны (как образцовая влюбленная дурочка), я знала, что он трепетно и эмоционально относится к игре. Но Глеб был еще сильнее сдвинут на волейболе. Ввязывался в споры с противниками или судьей, со злости посылал мяч в стену в случае неудачи. Видели когда-нибудь, с какой скоростью летит мяч с подачи волейболиста? Можно без головы остаться.
Поэтому я всегда считала Глеба немного психом, а выдержка Яна меня восторгала. Разумеется.
Так как они потеряли игрока перед важным матчем, могу только представить, как переживает за это Глеб. И сейчас он ясно дает мне понять, что я не могу отказаться.
– Петрова? – выводит меня из ступора Карась. Кажется, ему надоела эта немая сцена.
– Да, – с трудом выдавливаю я из себя, – давайте попробуем.
– Тогда все в зал.
Я скидываю на пол рюкзак и через голову снимаю форменный жилет. Подумав, кидаю на диванчик и клетчатую рубашку, оставаясь в черных джинсах и белой майке. Оборачиваюсь и ловлю на себе странный взгляд Глеба. Есть в нем что-то такое, что заставляет мои щеки залиться румянцем. Пытаясь скрыть смущение, я сразу же разворачиваюсь и иду в зал. До того, как за мной закрывается дверь тренерской, я слышу голос Карася:
– Подача добротная.
