Если бы мы добрались туда раньше…
Софи покачала головой.
— Не делай этого. Ты пришел так быстро, как только смог. И ты вытащил нас оттуда живыми… это главное.
— Согласен, — послышался знакомый голос со стороны двери. — Вы, детишки, поступили правильно.
Софи вытянула шею, ожидая увидеть мистера Форкла, семенящего к ней. Вместо этого там был Магнат Лето… что, конечно же, одно и то же. Но его густые черные волосы и резкие черты лица всегда казались более пугающими, чем у пухлого альтер-эго.
Олден стоял прямо за ним, вместе с…
— Грэйди.
— Она едва могла проскользнуть мимо всех эмоций, закрывающих ее горло, когда ее приемный отец сократил расстояние между ними и обнял ее.
— Привет, малышка, — прошептал он, его голос был таким же хриплым и сдавленным, как и ее. — Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке, — пообещала она. — Ты знаешь… учитывая все обстоятельства."
"Он поцеловал ее в щеку и отстранился, чтобы изучить, и сердце Софи слегка дрогнуло, когда она увидела тени у его голубых глаз.
Линии беспокойства исказили его красивые черты, и светлые волосы выглядели так, будто он провел часы, заламывая руки.
— Прости, что беспокою тебя, — прошептала она.
Он покачал головой и снова поцеловал ее в щеку.
— Тебе не за что извиняться.
— Это мы должны извиняться, — добавил Олден, переходя на другую сторону комнаты, и Софи пришлось набраться смелости, чтобы позволить своему взгляду проследовать за ним.
До этого момента она не видела ран Фитца. Но сейчас…
Что ж.
По крайней мере, он выглядел умиротворенным.
Глаза были закрыты. Черты лица расслаблены. Но кожа выглядела липкой и бледной. И все тело было обернуто толстыми серебряными бинтами. Его руки были покрыты темно-фиолетовыми синяками. Левая нога — подперта горой подушек и закутана в серебряные бинты от середины бедра до кончиков пальцев ног.
— Мне не следовало позволять тебе идти за ним одной, Софи, — пробормотал Олден, смахивая волосы со лба Фитца.
— Она не была одна, — прорычал Сандор с порога.
Он протопал в комнату, и Софи невольно поморщилась, увидев засохшую кровь, все еще покрывавшую его губы и щеки. Его обычно плоский нос распух, став холмиком, который напоминал ей цветную капусту, а грудь и руки были поцарапаны и в синяках. Но именно печаль в его глазах ударила ее под дых.
— Это не твоя вина…
— Нет, моя, мисс Фостер. Ты под моей ответственностью. Моя подопечная…
— Но ведь это я вырубила тебя своим причинением, — возразила она.
