Софи предположила, что Флори ведет их к ее дому, но они петляли по всему гномьему кварталу, направляясь к тенистым зарослям в конце, где деревья были так тесно переплетены, что очень мало солнечного света проникало внутрь.
Тени двигались, ветви скрипели и потрескивали, воздух становился холодным и мускусным. Но тихое жужжание Флори успокоило Софи. Мелодия становилась все громче с каждым шагом, пока они не достигли широкого сучковатого дерева, и Флори опустилась на колени, чтобы рассмотреть что-то, запутавшееся вокруг корней.
Софи присела на корточки рядом с ней, а остальные образовали полукруг, когда Флори провела пальцами по тонкой лозе с темно-зелеными заостренными листьями и крошечными гроздьями жемчужно-белых бутонов.
— Это весперлейс, — прошептала Флори. — Он растет только в самых темных уголках самых тихих лесов… и цветет только по ночам, так что сейчас его мелодия почти беззвучна. Но я все еще чувствую следы того же пульса, бьющегося в стеблях, который чувствую, когда слушаю твое эхо. Я думаю, это ритм темноты.
И именно там должна начаться песня.
Она закрыла глаза, снова напевая… более низко, более звучно со словами, слишком мягкими, чтобы разобрать.
Под кожей Софи шевельнулось тепло.
Это был всего лишь крошечный укол… искра, за которую нельзя было ухватиться. Но Флори кивнула.
— Да, песня, которая мне нужна, живет во всем, что процветает в темноте. Вот где я должна слушать.
Она скрестила ноги и зарылась в сырую землю, устраиваясь на остаток дня.
— Хочешь, я останусь с тобой? — предложила Софи.
Флори отмахнулась от нее.
— У тебя есть гораздо более важные дела. Иди, тренируйся. Я буду здесь, ждать вдохновения.
***
— Так… песня — лекарство от эха? — проверил Фитц.
— Это теория Флори, — согласилась Софи. — Думаю, мы не узнаем наверняка, пока она не найдет нужную мелодию.
Было странно говорить с ним вслух, слышать его четкий акцент через Импартер.
Еще более странно было смотреть через экран в его слишком красивые глаза.
Софи разговаривала с Фитцем каждый вечер с тех пор, как он сказал ей, что она единственный человек, которому он доверяет.
Но все их разговоры были телепатическими… а это совсем другое дело. Технически, это было более интимно, с его голосом, шепчущим в ее сознании, каждая мысль была уязвима, если она не помнила об этом. Но в каком-то смысле это было легче. Ей не нужно было беспокоиться о покрасневших щеках, учащенном дыхании или о других признаках, которые могли бы выдать, как сильно сейчас колотится ее сердце.
