У входа трепетал крошечный голубой алкион с чем-то вроде музыкальной шкатулки в груди.
— Она называет их своими любимыми проектами, — объяснил мистер Форкл. — Моя любимая — колибри… она должна быть где-то здесь.
Он отодвинул часть папоротника, но нашел только карликовую мартышку, сделанную из золотых карманных часов.
— Я не понимаю, как она сделала это, — сказал Декс, поднимая крошечную обезьянку и позволяя ей обернуть свой золотой цепной хвост вокруг пальца.
— Ты не видишь, в чем фокус? — спросил хриплый голос, и Софи постаралась не ахнуть, когда увидела рыжеволосую фигуру, выходящую из люка среди папоротников.
Тинкер была самой высокой эльфийкой, которую Софи когда-либо видела, а рыжие кудри, беспорядочно уложенные на голове, только увеличивали ее рост. Но что действительно поражало, так это обилие металла, пристегнутого к ее неповоротливому телу. Бронзовая полумаска закрывала левую сторону ее веснушчатого лица, от макушки лба до кончика острого подбородка, оставляя открытым только серо-голубой левый глаз.
Правый глаз, напротив, закрывал круглый окуляр, каким-то образом, установленный вдоль брови и состоящий из пяти линз разного цвета и размера.
В левом ухе у нее был наушник с зубцами, изогнутый по внешнему краю и свисавший вниз, соединяясь с золотым колье… похожим на кулоны регистрации, которые они все носили, но с маленькой серебряной сферой вместо кристалла, закрепленной в центре. Ее брюки были обтянуты кольчугой, а рубашка представляла собой стальной корсет с заклепками, стягивающий талию под широким медным поясом для инструментов, набитым молотками, плоскогубцами и отвертками… плюс всевозможными скрученными пружинящими предметами.
Медные браслеты на запястьях довершали картину, соединяясь с серебряными защелками на шарнирах, которые покрывали каждый из ее указательных пальцев, как металлические чешуйки.
Тинкер не улыбнулась, когда люк бесшумно закрылся. Она просто стояла, изучая их одного за другим, ее взгляд задержался на Дексе, когда она повторила:
— Ты не видишь, в чем фокус?
Брови Декса сошлись на переносице, когда он снова осмотрел заводную обезьяну.
— Нет, — наконец признался он. Он наклонился, чтобы поставить существо на землю, и замер. — Хотя.
Он снова поднял мартышку и указал на что-то в ее шее, чего Софи не могла видеть… точно так же, как она не могла понять ни одного из технопатических объяснений, которые он начал давать после этого. Большинство из них даже не были похожи на слова, просто тарабарщина с кучей слогов.
