Опять же, она не ожидала, что ее пригласят.
Предполагалось, что Трибунал будет ограничен членами семьи Васкеров, поскольку это было только слушание приговора… и в основном формальность. Альвар уже содержался в секретной тюрьме, которую Черный Лебедь специально для него разработал. Совет просто решал, сколько лет ему нужно будет оставаться там.
Но Олден заехал в Хевенфилд тем утром и объяснил, что получил разрешение на присутствие Софи. И когда она оказалась в Этерналии, то обнаружила Кифа и Ро, уже ожидающих ее.
Киф выглядел более нарядным, чем обычно, в накрахмаленной белой рубашке с приталенной черной безрукавкой и вышитой серой накидкой… и Софи с облегчением увидела это, так как она решила показать свою поддержку пыльным розовым платьем, которое подходило гораздо более причудливому стилю Бианы, чем ее. Она также использовала золотую подводку для глаз, про которую Биана говорила, что она принесет блеск в ее карие глаза, хотя девушка ненавидела привлекать больше внимания к их уникальному для эльфов цвету.
— Что? — спросила Софи, вытирая ресницы, когда заметила, что Киф смотрит. — Я что-то размазала?
— Нет, Фостер. Ты выглядишь… совершенно.
Она покраснела от небольшой хрипотцы в его голосе… а потом пожалела, что он выдал свою фирменную ухмылку.
— Олден сказал тебе, что хочет, чтобы ты тоже был здесь для моральной поддержки? — спросила она, остановившись в центре зала, поскольку поняла, что не знает, какое из сотен сидений было для них.
Его улыбка исчезла.
— Да. Он сказал, что Фитцу сегодня понадобится друг.
— Он сказал гораздо больше, — пробормотала Ро.
— Расслабься, Фостер, — сказал Киф, бросая взгляд Ро, прежде чем указал на складку, которая образовалась между бровей Софи. — Не надо так хмуриться. Ничего не происходит. Олден просто… беспокоился о том, как Фитц справится с этим.
— Я тоже, — призналась Софи.
Гнев часто был опорой Фитца в эмоционально удручающих ситуациях… и ничто не привело его ярость больше, чем его старший брат-предатель.
— Да, ну, теперь я застряла, слушая кучу душных, всезнающих эльфов, спорящих друг с другом, — рявкнула Ро, когда скрутила одну из своих часто меняющихся косичек, которые она недавно покрасила в тот же яркий розовый цвет, в который были покрашены ее когти. — Это почти заставляет меня желать, чтобы я все еще была прикована к постели.
