— У тебя болит голова? — спросил Тиерган, когда Софи потянулась к своим вискам.
— Я в порядке. Просто заканчивается ментальная энергия.
— Тогда передохни денек, — сказал ей Тиерган. — Отдохни немного и завтра продолжай с того места, на котором остановилась. Последнее, что тебе нужно, это слишком сильно давить на себя.
— Или, — возразила Софи, — мы могли бы посмотреть, что произойдет, если мы добавим усиления к смеси. Это обычно дает Фитцу огромный прилив энергии, и он может поделиться ей со мной.
Тиерган вздохнул.
— Полагаю, можно попробовать. Но затем я буду настаивать, чтобы вы остановились.
— Идет, — согласилась Софи, снимая зубами перчатку и протягивая Фитцу голую руку.
— Готов? — спросил он Кифа.
— Вперед. Дайте зондирование Фитцфи-пиццей!
Фитц прижал свою ладонь к ладони Софи, и между ними пронеслась волна тепла… более мощная, более грубая сила, оставлявшая следы покалывающих искр от кончиков пальцев к макушке.
— Клянусь, с каждым разом все сильнее, — пробормотал Фитц.
— Да, — согласилась Софи, крепче сжимая его руку и впитывая энергию, которую он делил с ней, позволяя ей расти и расти, пока ее мозг не почувствовал, что готов взорваться от давления.
— Считай, — сказал Фитц Кифу.
И когда он добрался до «один»…
СТИРАТЕЛЬ!
Это слово было больше, чем приказ. Это было лезвие, пронзившее сознание Кифа и ударившее куда-то глубоко, превратив все в холод и тьму.
На секунду Софи испугалась, что они просчитались.
Потом Киф прошептал:
— Кажется, мы что-то нашли.
Глава 22
Киф опустился на ближайшую койку, и в голове у него промелькнуло воспоминание… сцена настолько искаженная, что Софи не могла сказать, что она должна была увидеть.
Некоторые части были слишком тусклыми, другие слишком яркими, и были странные мерцающие промежутки, как при попытке посмотреть действительно старый, поцарапанный кусок пленки без некоторых кадров. Даже звук был искажен, голоса то появлялись, то исчезали.
Но затем образы обострились, и она поняла, что наблюдает, как леди Гизела наклоняется и разговаривает с чуть более молодой версией Кифа, стоя перед книжными полками.
Сколько тебе здесь лет? передала Софи.
Киф выглядел более худым, чем она привыкла, а его подбородок и щеки более круглыми.
Кажется, одиннадцать? Или, может быть, десять?
Ты не знаешь? спросил Фитц."
"Еще нет. Я не могу понять, куда должны вписываться воспоминания. Думаю, что Тиерган это имел в виду, когда говорил о «ментальной ряби».
