Готовы отправиться в путешествие в мое удивительное детство? спросил Киф, когда новые воспоминания нахлынули, наваливаясь друг на друга и образуя туннель, который спиралью уходил вниз, вниз, вниз в темноту.
А ты? возразила Софи.
Да! Как я и сказал, будет вечеринка! Только не делай из этого жалкую вечеринку, ладно?
Поэтому некоторые из этих воспоминаний золотые? спросил Фитц, стараясь не обращать внимания на золоченое мерцание прямо под ними. Ты думаешь, они заставят нас пожалеть?
Нет, они просто… отвлекают.
Софи не знала, что это должно означать, но могла поклясться, что снова мельком увидела свое лицо и переключила внимание на ближайшее воспоминание, чтобы не поддаться искушению.
Ее желудок скрутило, когда она увидела сцену, прокручивающуюся вокруг нее: мать Кифа была одета в жесткое зеленое платье (цвет, который эльфы носили, когда собирались на похороны).
Леди Гизела стояла рядом с огромной кроватью Кифа, наблюдая, как он пытается заглушить рыдания подушкой, и ни разу не попыталась обнять его или взять за руку, или утешить.
В конце концов, Киф вытер нос и выдавил:
— Что ты хочешь?
И она улыбнулась — улыбнулась — и сказала, что ему нужно успокоительное, чтобы его слезы не беспокоили отца.
Я серьезно, Фостер, сказал Киф, когда Софи втянула в себя воздух. Я чувствую это растущее сочувствие… и ценю его. Но мне это не нужно.
Сочувствие — это не жалость, сказала она.
Достаточно близко. Так как насчет того, чтобы сконцентрироваться на той ярости, что кипит внутри? Всегда весело, когда ты злишься.
Когда она не согласилась, он добавил:
Это ситуация произошла после того, как посадили твое семечко… подумай о том, что моя мама знала, что ты все еще жива, когда она видела, как я сломался.
Гнев вспыхнул в жилах Софи, но так же быстро остыл, умеренный печалью, которая пришла с осознанием того, что он плакал из-за нее.
Но потом она вспомнила, что сказала ей Леди Гизела во время одного из ужасных разговоров, которые они вели с Кифом, когда он рассказывал ей об этом: она заставила Кифа принять это успокоительное не для того, чтобы заглушить его рыдания, а потому, что ей нужно было украсть немного его крови.
Вот ярость, которую я искал, сказал Киф, когда Софи затряслась всем телом. Держи крепче!
Она постаралась.
Но чем больше воспоминаний она изучала, тем больше ее сердце разрывалось.
Она скользила, сколько могла, но некоторые вспышки требовали внимания.
