Но постарайся не делать из этого проблему. Это шесть месяцев твоей жизни.
— Многое может случиться за шесть месяцев, — донесся голос у входа в зал заседаний с таким же четким акцентом как у Фитца, Бианы и Олдена.
Шепот раздался в толпе, когда белокурый мужчина в ослепительно-белом плаще прошел через двери. Его лицо было сухим и угловатым, а уши имели самые острые кончики, которые видела Софи. Поэтому она сильно не удивилась, когда Бронте сказал:
— Рад тебя видеть, Феллон. Я не ожидал, что ты присоединишься к нам сегодня.
— Я не предполагал, что окажусь здесь, — признался Феллон, оглядываясь назад, будто у него было искушение развернуться и убежать.
Софи вытянула шею, чтобы получше разглядеть пресловутого затворника Васкера, и с первого раза поняла, почему люди часто сочетали слово «красивый» и «разрушительный». Его белокурые волосы доросли до вдовьего пика1, добавляя серьезности к правильным чертам лица. Но больше всего внимание привлекали глаза. Темные, как полуночное небо, и сияющие с такой силой, которая могла исходить только от тысячелетней мудрости.
— Ну… мы рады, что ты смог сделать это, — сказал Эмери, и все Члены Совета опустили головы. Жест не был поклоном, но Софи предположила, это означало признание того факта, что Феллон был не просто бывшим членом Совета. Он был одним из трех членов-основателей, служивших почти тысячу лет назад, до того, как женился на пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прабабушке Фитца и Бианы.
Членам Совета не позволялось иметь мужей, жен или детей, из-за пристрастности их решений.
Феллон сжал руки, осматривая на комнату.
— Извините за опоздание. Я предпочитаю утешение дома. Это единственное место, где мой разум не пытается отделить то, что было раньше. Я не понимаю, как ты это выносишь, Бронте.
— Это помогает оставаться погруженным, — сказал ему Бронте. — Держаться полностью в настоящем.
— Вероятно. — Глаза Феллона затуманились, когда он уставился на какую-то отдаленную точку.
— Но мир стал… утомительным.
Последовало молчание, пока с небольшим намеком на раздражение Эмери не сказал:
— Предполагаю, что у вас есть причина прерывать наше заседание.
Феллон тяжело моргнул, опустив руки по бокам.
— Да, есть. Или… была. Думаю, я потерял нить разговора. Что я говорил?"
"— Этот парень — мой новый фаворит, — прошептала Ро, когда схватила Кифа за плечи и грубо тряханула. — Приготовься показывать эти тощие ноги в школе.
