Отчего-то мне ярко запомнился момент, когда вересковая пустошь, что тянулась невообразимо бесконечно, вдруг разорвалась, открывая огромный, монументальный замок с высокими башнями, разрезавшими облака, с опустевшим шпилем на башне флагштока, похожим на иглу и воротами, венчавшими покореженную стену, окружавшую имение. Удивительно, ведь замок, по логике, должен был появиться раньше. Но то ли свет сыграл с глазами шутку, то ли еще по какой причине, но Северные пустоши умело преподнесли свои красоты тем, кто увидел их впервые.
Зато теперь стало понятно, почему поместье называется именно так, а не иначе.
Вокруг замка, насколько хватало глаз, тянулись поля из трав. Лишь у здания, раскинув ветви-руки, стоял огромный древний дуб, по всей видимости, такой же старый, как и сам замок.
Высокие травы пахли так, что голова шла кругом, и мне казалось, что не могу надышаться, ведь в воздухе, помимо этого аромата замерли тонкие нотки знакомого мне соленого запаха моря. Прелести и красоты пейзажу добавило солнце, стремившееся обрести покой за горизонтом.
Там, где синела полоса бесконечной глади большой воды, как море называли мореходы.
— Еще с полчаса, мисс, и мы прибудем на место! — крикнул нам с Терезой Адам, снова забыв о том, что я уже не мисс, а леди. Никак не привыкнет к новому статусу госпожи. Но я пропустила это мимо ушей, ощущая странное волнение, наполнявшее до краев мои сердце и душу. Никогда не могла бы подумать, что меня настолько сильно взволнует это место и этот древний дом, помнивший не одно поколение рода Бэрилл.
Отчего-то осознание того, что смогу прикоснуться к самой истории, оживающей за стенами замка, заставляло сердце биться снова и снова. Бешено, стремительно. Будто вся моя жизнь сосредоточилась на едином миге этого бытия."
"Я смотрела в окно экипажа, глядя, как медленно громада замка приближается к нам. Создавалось впечатление, что это не мы едем к нему, а он шагает к нам по цветам, словно каменный исполин, сминая хрупкие лепестки и распространяя тем самым вокруг этот неповторимый аромат приближающейся осени.
Еще далекой, но уже ощутимой в дуновении ветерка и угасании трав. В ярких красках бесконечного неба и шелесте волн, доносившихся через перестук копыт по старой дороге.
— Эйви, — Тереза выглянула в окно и сморщила нос. — Какие развалины. Мы что, будем жить здесь? — спросила она, но ее пессимизм не разрушил то очарование, под которое я уже успела попасть, лицезрея Северные пустоши.
— Да. Я так точно.
