Мужчина все еще лежал с закрытыми глазами, и если бы не его вопрос я бы ни за что не поняла что он проснулся.
— Как ты понял, что я тут? — спросила я с интересом.
— По запаху, — вздыхая прошептал он.
— Запаху? — напряглась я.
Неужели от меня пахло!?
— Ага, ты пахнешь лавандой и карамелью. — открывая глаза и встречаясь со мной своим пронзительным взглядом как-то интимно прошептал он.
Стушевавшись, я отвела взгляд, не понимая, как реагировать. С каждым днем становилось все сложнее игнорировать притяжение, между нами.
Я уже с нетерпением ждала момента, когда мы уедем, и перестанем делить одну комнату. В новом доме что Багир купил для нас, я по крайней мере смогу спрятаться от него, и не попадаться на глаза.
— Ммм… — начал просыпаться сын, вслед за Багиром, отвлекая меня.
— Проснулся мой маленький! — наклонилась я к нему, перетягивая его к себе, и целуя в любимое местечко между шеей и ухом.
До чего же он был сладким! Родной мой!
— Скучал по маме? — спросила я, наслаждаясь тем, как сын, открыв лениво глазки, тут же заулыбался мне, ласково прижимаясь ко мне и собственнически накрывая грудь рукой.
— Хочешь кушать?
— Не хочет, — хмыкнул Багир, приподнимаясь и облокачиваясь на локоть, чтобы легче было наблюдать за нами. — Он ел час назад. Причем всю бутылочку вылакал, маленький обжорка!
Удивительно, но сказано это было ласково, без какого-либо сарказма и издевки.
— Йий! — словно соглашаясь с Багиром пропищал сын.
— Как съездили? — спросил он, после некоторого молчания. — Надеюсь дед ни во что не врезался и моя малышка цела?
— Отлично съездили.
И машина в порядке. — усмехнулась я, продолжая гладить сынишку по спине. — Лева, нет! — строго сказала я, заметив, как он примиряется своими зубками, к верхушке моей груди, видневшейся в вырезе свитера.
— Ты же в курсе, что он многое понимает и осознает? — спросил Багир, подползая к нам поближе. — Ты только глянь на это хитрое выражение, появившееся на его лице! Он знает, что нельзя кусаться, но все равно укусит зная, что ему за это ничего не будет!
— Он ведь человек, пусть и маленький, — была вынуждена согласиться я.
— Даже у младенцев есть характер, и некая осознанность.
— Как ты думаешь, почему он ко мне так липнет? Причем с первого дня. С Максом он себя так не ведет, — чуть ли не самодовольно заявил он.
— Не знаю, — пожала я плечами. — Чем-то ты ему нравишься.
«Главное, чтобы ты не понял чем» — про себя же подумала я.
Думать о том, что все дело в зове крови не хотелось.
