— Я практикуюсь, — не моргнув и глазом ответил я, не желая задумываться о своем нетипичном поведении, и появляющейся привязанности к Смышленкину.
В доме были только мы с Максом, так как дед с Маржей и Надей уехали в магазин. Завтра был новый год, и им вздумалось закупиться на праздники так как магазины будут закрыты. Дед заявил, что нечего ребенку трястись в машине, и пусть он посидит с отцом, вот я и остался на няня.
— Да ладно тебе, Багир. Почему не признаешься, что привязался к нему? Да и не только к ребенку, судя по твоим ревнивым взглядам и рычанию в мою сторону.
— начал он задавать вопросы на которые у меня не было ответов.
Я не хотел думать об эмоциях, что все чаще захлестывали меня в присутствии Надежды. Взять хотя бы это утро, когда я проснулся полностью атакованный этими двумя. К тому что к утру, малыш залезал на меня и использовал в качестве кровати я давно привык, но Надя которая подползла и легла под мой бочок, обхватив меня руками… К этому я готов не был. Как и не был готов признать, что мне это безумно нравилось.
Я буквально таял на глазах, наблюдая за этими спящими в моих объятьях сыном с мамой. У меня даже закрались мысли что было бы здорово просыпаться так каждое утро. Здорово понимаете?! Я должен был взбеситься, черт возьми! А не это вот все!
— Это бред, — отмахнулся я от друга, прекратив щекотку и автоматом продолжая гладить животик Смышленкина.
— Тогда ты не против если я приглашу Надежду на свидание? — провоцируя меня спросил он.
— Против! — с недовольством понимая, что и впрямь рычу, сказал я. — Этого мне только не хватало! Найди себе кого-нибудь другого! Надя должна сосредоточиться на работе, для которой я ее нанял, а не ходить по свиданиям!
— Так одно, другому не мешает. Тем более, когда вы вернетесь в Краснодар…
— Максим я не хочу с тобой спорить и ругаться. И я вижу что ты делаешь! — твердо сказал я, ложась на пол и сажая на себя верхом начавшего беспокойно хныкать ребенка.
— И что же я делаю, папочка? — съязвил он.
— Макс! — одернул я его, от чего испугавшись Смышленкин заревел. — Смотри что ты наделал! — рыкнул я зло в сторону друга.
— Я наделал? Это ты тут рычишь!
— Ну, все-все! Не плачь плакса, ты же мальчик, а мальчики не плачут! — садясь и облокачиваясь о диван спиной, начал сюсюкаться я."
"Крупные слезы уже скатывались из глазок, а верхняя губа обижена дрожала. Видимо принял мое недовольство на свой счет и обиделся. Это он мог.
