Затем и я себе детей не хочу. Я ему говорил: «Ты, дурень, зачем детей завел? Да еще без бабла на кармане?» А он мне: «Мосел, да скучно как-то. Без детей. Как без детей жить?» Я ему: «Да так и жить. Нормально. Себе в удовольствие». А он мне: «И-и-эх! Ты не понимаешь». Хрен с ним, может, я чего и не понимаю. Макар человек был обыкновенный, вежливый, работящий, кашеварил в свою очередь, как надо. Лучше всех он кашеварил. Бабло местное, золотой песок, менял в вербовочной конторе на баксы и домой посылал. В хорошей драке спину всегда прикроет.
И не боялся ничего. То есть ни разу я не видел, чтоб он испугался чего-нибудь. Наверное, хорошо прятал. Потому что нет человека, который бы совсем ничего не боялся, это я уж наверняка знаю.
Раз, и нет Макара. Был да весь вышел. И мы молчим по нем.
Даже жрать не хочется. Никто готовить не стал, а я не стал никого заставлять.
Ближе к полночи мы спать наладились. Надо поспать. Завтра может все нынешнее пырялово по новой пойти.
Тут к нам тот самый шаман идет. Ведет бабу.
Подводит.
— Куликов, эта будет у вас. Была старшая над… над… четыре. Теперь она будет в твоя четыре. Понимаем?
Нёрусь, блин. Все наш язык корежит.
— Понимаем.
Шаман ушел.
— Я Валентин Куликов, твой новый командир. Назовись.
Девка не торопится. По всем ее движениям, по всей ее повадке видно — нравная. Высокая. Кудрявая. Назавтра, при нормальном свете, я еще увижу, что вся она белая, то есть кожа очень бледная, а волосы — рыжие.
— Ты Мосел, я тебя знаю. А я Настя. Ростовская. Земляков нет? Ну ладно.
Здравствуйте, старички. Дайте пожрать.
Я разозлился. Какого хрена? Борзота неописуемая.
— Мослом ты меня будешь называть, Настя, когда я тебе разрешу. А пока я для тебя — господин капитан. В драке — просто капитан. Хочешь жрать — приготовь сама. Как раз очередь была того трупа, вместо которого тебя привели. Рябой, покажи ей, где харчи и где котелок.
— Дерьмо вы все. Баба к вам пришла, а вы…
— Заткнись.
Готовить она в ту ночь ничего не стала. И хорошо. Я потом понял, через трое суток, как хорошо, что она тогда не взялась, блин, готовить…
Легли мы.
Караульных соседи наши поставили. До утра все тихо было.
За чуть до рассвета слышу, Живчик скулит. Громко, сволочь, скулит, спать не дает. Гляжу, скрючился, яйца свои оглаживает, и рожа разбита, из носа кровь хлещет. Глядит на меня, как псина, которой под зад сапогом дали.
Ну, мать твою, началось, думаю.
* * *На следующий день не нашли мы таинов в Великих Мхах. Ушли тайны. Хорошо же.
