И мы тут же, рядом, поливаем всю эту дикую толпень свинцом. Хошь калибра 7.62, а хошь 5.45, а хошь 5.56, а хошь 9.00, а хошь 12.7 — были и такие умельцы. Гранаты мечем, из подствольников работаем, кое-кто миномет наладил… Без нас бы всех шаманов местных покрошили. Точно говорю, выжали бы из них дерьмецо с кровью, ни один бы не ушел. И молнии бы не помогли, и зомбя подавно не помогли бы."
"Когда на тебя фаланга Серебряных прет, копья выставив, на железного ежа похожая из себя, страшно только дураку не сделается. Ты, понятно, расстреливаешь ее, а к тебе банда конготов спешит.
А потом конные лучники. А потом Белые Колпаки насылают какое-то жгучее комарье, от которого потом кожа корками покрывается… А потом загоновый клин браго. А потом просто люди. Люди и люди. Только все — с булавами, а из них торчат цельные лезвия ножей. А потом опять конница, вся в броне, сверкает, не всякая пуля возьмет…
Так и дрались. Мы с шаманами — посередине, за баррикадкой, за валом, вал наскоро сообразили прикопать… А они — вокруг и отовсюду.
Нас всех вместе — человек пятьсот. А их — тысячи и тысячи, может, десятки тысяч.
Я боялся: отстреляем боезапас, и все, каюк.
К вечеру, однако, силенки у них кончились. Шабаш. Больше некого под пули подставлять. Поубивали мы их силу.
Я собираю своих. Живчик тут, целехонек. Рябой тут, жив-здоров, только ухо левое в клочья порвано. А Макар-то где? Где Макар?
Ну, нашли мы его. В горле — стрела. Мандец Макару.
Думали схоронить как человека, но тут шаман пришел, из старших, нет, говорит, ни-ни.
Все трупье в кучу собрали и магическим огнем сожгли. Готово дело.
Сидим, отдыхаем. Молчим. Жалко мне Макара. Вообще, народ в четверке нормальный подобрался. Рябой — еще пацан совсем, двадцать лет ему, странный, свихнутый малость, зачем он сюда полез? Крест на шее. Наколки уголовные на руках. Хорошие наколки, авторитетные. Вот молодая зона. А вот взрослая. Отрицаловка. Побег. Статья за разбой. А только я чую, зря он со шпаной связался, другой человек. Порода не та. Мастью не вышел.
Днем убивает, ночью плачет… Живчику лет — под пенсию.
Жадный до усеру. Брагу местную жрет только в компании, чтоб свои, значит, не спускать. Один раз местной шлюхе бабла пожалел, они за это дело полночи ругались и дрались. Но человек тихий и мирный. Зря кипежей не устраивает. Макар — тот был моих годов. Спецназовец какой-то, хрен их разберет. Офицер. Семейный человек, детей завел. Детей, говорит, завел, а денег на них нету. Дети — большая растрата. Точно.
