Инквизитор стоял неподвижно, а Эльмо, ринувшийся, чтобы встать между навью и Клариссой, вдруг вспомнил…
Он рванул с пояса безразмерный кошель, вытянул из него мару и бросил ее в лицо лесному духу. Ночной кошмар тотчас вцепился в волосы нави, вереща и сверкая глазами; отбиваясь от мары, та прекратила вопить, и этого было достаточно, чтобы скрипач вновь заиграл.
Навь оторвала мару от себя, порвала ей крылья и отбросила в сторону, как скомканную тряпку.
— Да-а…
— Откройте ворота, — проговорил музыкант.
— Мы уйдем, чтобы больше никогда не вернуться.
Слуги повиновались.
Тамме шел, наигрывая несложную мелодию. Зачарованная навь шла за ним.
В воротах он последний раз обернулся и сказал:
— Альма на той же поляне, где нашли Айлин… может, еще жива.
Скрипка вновь заплакала.
«Прощайте…»
— Отпускаю тебя, — Иеронимус взмахнул рукой, и Кларисса качнулась в седле — невидимая нить больше не соединяла ее с инквизитором.
Церковник повернулся к Эльмо.
— Кажется, я должен тебя поблагодарить, — тихо сказал он.
— И только. Если бы это произошло чуть раньше…
— Я понимаю. — Радость Эльмо исчезла, сменившись печалью. «Все-таки пташке не ускользнуть на этот раз…»
— Мне жаль, — прошептал инквизитор и, судорожно вздохнув, вытер выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони.
— Я готов, — произнес Эльмо, отчетливо понимая, что больше и впрямь шансов нет. До сих пор он еще на что-то надеялся.
— Но, отче, вы не можете… — начала Кларисса, хватая инквизитора за руку, и в этот миг Иеронимус зашатался и начал медленно оседать.
Эльмо бросился к нему и неожиданно почувствовал, что удавка начинает медленно стягивать его горло.
— Что происходит? — прошептала Кларисса. — Что с ним?
— Он умирает, — Дамиетта опустилась на колени рядом с упавшим инквизитором. — Так ему и надо, Клэр, он хотел тебя убить.
— Ты… — прохрипел Иеронимус. — Ты отравила меня…
— Да, — призналась девочка. — Ты ошибся, церковник. Книга моя, это мой Черный травник… яд, естественно, тоже мой — в той воде, что показалась тебе слишком холодной.
Ты хотел убить мою сестру, и я защитила ее.
— Дамиетта… — охнул Арнульф. Эуфемия сжала руку мужа.
— Я защищаю этот дом, — сказала девочка таким голосом, что ни у кого не осталось сомнения в ее правоте.
— Он умирает… — прошептал Эльмо и рухнул рядом с инквизитором. — И я тоже…
— Заклятие… не отпустит тебя… — инквизитор скорчился, прижимая руки к животу.
