— Именно это превращает меня в зверя в твоих глазах.
Девушка спрятала лицо в ладонях.
— Мне несколько раз казалось, что я вот-вот смогу увидеть…
— Не договаривай! — резко сказал инквизитор. — Иначе я буду вынужден предать тебя смерти на месте!
Оба — и Эльмо, и Кларисса — удивленно посмотрели на Иеронимуса.
— Я не хочу приносить клятву, потому что однажды уже делала это, — прошептала девушка. — Десять лет назад моя мать сбежала с менестрелем, и отец заставил меня поклясться, что я забуду ее имя и никогда не попытаюсь ее искать.
Мне было восемь лет… — По щекам Клариссы потекли слезы. — Я знаю, что Священная клятва делает с человеком, и не хочу повторения. Лучше умереть… Я передумала. Книга моя. Да.
— Ты не понимаешь… — начал Эльмо, но инквизитор прервал его.
— Она приняла решение, Птаха, разве ты не понял? Пусть все так и будет. — Он тяжело вздохнул. — Но на тот случай, если ты все-таки соберешься с мыслями и решишься сказать правду, даю тебе день и ночь на размышления. Если не передумаешь, завтра утром мы отправимся в Вальтен втроем.
Она промолчала.
— О чем говорится в этой книге?
Кларисса покраснела и ничего не ответила.
— Думай! — сурово приказал инквизитор и вышел. Эльмо поплелся за ним.
13Полная луна вышла из-за туч, и лесные духи оживились.
«Сегодня будет погоня!..»
И жертва уже выбрана.
14Свою заново подкованную лошадь инквизитор уступил Клариссе, и это выглядело изощренной насмешкой: приговоренный к смерти не боится устать в дороге. Девушка была скована заклятием так же, как и Эльмо, — впрочем, это была излишняя предосторожность: Кларисса выглядела больной и даже не пыталась сопротивляться.
«Понимает ли она, что нас ждет?» — уныло подумал Эльмо.
Ранним утром двор казался пустынным, но Эльмо чувствовал, что за ними наблюдают. Арнульф и Эуфемия не вышли, Альма тоже. Лишь два человека не побоялись показаться: Дамиетта и скрипач.
Тамме приблизился и поцеловал край платья Клариссы.
— Мне не следовало приносить клятву, — только и сказал он.
— Испейте воды напоследок, отче, — смиренно попросила Дамиетта, протягивая инквизитору кубок.
Иеронимус сделал глоток и поморщился."
"— Холодная… Скажи мне, дитя, отчего никто из твоих родных не пришел?
— Они страдают, но очень боятся навлечь на себя гнев Церкви, — отозвалась Дамиетта. — А еще им стыдно, что член семьи замарал себя колдовством. Так, Клэр?
Кларисса вымученно улыбнулась и ничего не ответила.
— Пусть выйдут, — это была не просьба.
