И я хочу, чтоб отныне эти клинки всегда были вместе…
Толд решил, что если когда-нибудь сыновья спросят его о том, кто это третий лежит в семейном склепе рядом с дедушкой и бабушкой, то он ответит:
— Это мой младший брат, ваш дядя. Он умер безвестным, ничего не сумев сделать. Он так долго готовился к жизни, что не успел пожить. Его звали Толд.
Олег Дивов
Рыцарь и разбойник
Это даже не засада была.
Просто вышли из-за деревьев человек десять — лениво, не спеша. И встали поперек дороги. Кто опершись на рогатину, кто с дубиной на плече, а у которых были мечи, те и не подумали взяться за рукояти.
И правда, чего суетиться. Все равно лучники, засевшие в подлеске, держат на прицеле редкую для здешней глухомани добычу — одинокого всадника.
Пусть теперь она, добыча, себя объяснит.
Всадник остановил коня и плавным неопасным движением поднял руку с растопыренной пятерней. Из-под рукава показался широкий пластинчатый браслет. Те разбойники, что с мечами, увидев браслет, мигом посерьезнели. Кое-кто даже подался назад, за спины товарищей.
— Имя — Эгберт, — сказал всадник негромко, но отчетливо. — Мне нужен Диннеран.
Шайка начала переглядываться. Вперед протолкался мужчина средних лет с неуместным в лесу чисто выбритым лицом.
— И зачем вам понадобился старина Дин? — спросил он почти весело. — Совесть замучила? Решили умереть героем? Бросьте. Если жизнь надоела, так и скажите. Мы вас прикончим совершенно безболезненно, чик — и готово.
Всадник молча смотрел на бритого. Тот вдруг засмущался и отвел взгляд.
— Ладно, ладно! Давайте, слезайте, поговорим. У вас, похоже, серьезное дело, а мы уважаем правила.
— Да он все равно теперь не жилец, — буркнул один из мечников. — Это же Эгберт. Тот самый. Спрашивается, зачем добру пропадать?
Всадник и на него посмотрел. Спокойно, изучающе.
— Тихо! — прикрикнул бритый. — Нашелся… Философ! Эй, сударь, вы-то чего расселись? Парни, коня примите. Осторожно, не напугайте его. Скотина не деревенская, боевая, голову откусит.
— Коня не трогать, — сухо распорядился всадник, и тянущиеся к поводьям руки послушно отдернулись.
— Тоже правильно, — легко согласился бритый, глядя, как всадник спешивается. — Нам бояться совершенно нечего, вам бояться уже нечего, все довольны, жизнь прекрасна… Так, друзья мои, я попросил бы вас разойтись по местам, а мы с сударем прогуляемся и немного посекретничаем. Кому что не ясно? Я выслушал пять слов нашего э-э… гостя, и принял решение сначала поговорить.
