Тетя, напротив, делает все, чтобы как-то развеять повисшее мрачное настроение. Я ей очень благодарна — наверное, без ее поддержки я бы совсем закисла.
— Не волнуйся, лапочка, — говорит она, провожая меня до машины, которую за мной прислал Серебряков. — Я всегда на связи. Освоишься, и съездим в салон за платьем, ага?
— Конечно, — отвечаю безучастно. Мы еще раз обнимаемся — водитель терпеливо ждет. Мои вещи уже в багажнике, и причин задерживаться объективно нет. Но я все никак не могу сделать последний шаг.
Оборачиваюсь к дому. Мысленно прощаюсь с ним.
Дорога проходит как в тумане. Кажется, я даже не понимаю, сколько времени требуется, чтобы приехать к Серебрякову.
Отстраненно отмечаю, что мы уже в городе, и остановились у элитной высотки. А я ведь думала, что у Яна свой дом. Впрочем, какая разница?
Водитель тактично ждет, пока я выйду из машины, хотя сам уже не только вышел, но и успел достать мой чемодан.
К нам подходит безэмоциональный и отстраненный охранник, забирает тот и жестом указывает мне на дверь подъезда.
Мне кажется, с каждым мгновением, приближающим меня к встрече с мужем, дышать становится все сложнее. Когда лифт тормозит, и двери открываются, я уже почти задыхаюсь. Паника начинает накрывать меня все сильнее. Мужчина рядом как будто и не замечает этого. Электронным ключом открывает дверь ближайшей квартиры, а затем отходит в сторону, пропуская меня.
Для меня сейчас сделать шаг в неизбежность невероятно сложно. Я будто в толще воды. Уши закладывает от мысли, что вот это теперь мой новый дом.
Едва я захожу в полумрак прихожей, как навстречу меня выходит Ян.
Сегодня он снова в темной водолазке, но теперь в джинсах. Даже странно, что при таком скудном освещении мой мозг выхватывает именно эти детали. Охранник заносит мой чемодан, и Серебряков отпускает его, коротко кивнув.
Дверь закрывается, мы остаемся с мужем одни.
Целую минуту молча смотрим друг на друга. Я — настороженно, не зная, чего ждать от мужчины, он — с ленивым интересом.
Хотя, возможно, это мне только кажется.
Наконец, Ян плавно сдвигается вправо, и тут же включается полноценное освещение.
— Раздевайся, проходи, — говорит он, хотя это, скорее, походит на приказ, чем на гостеприимное предложение располагаться.
Снимаю полушубок, растерянно оглядываюсь в поисках вешалки, как вдруг Серебряков оказывается рядом. Точнее, слишком близко. У меня даже дыхание перехватывает.
— Повешу, — говорит он, мягко забирая у меня вещи.
