И родители Насти, и наши настаивали на том, что малышку необходимо крестить как можно скорее, но Саня был тверд и упрям в своем решении – крестным его дочери станет только Дима, а Бог любит ее и без всяких формальностей.
– Завтра сгоняем в церковь, – подводит итог Саша. – Ксю, ты ведь не занята?
– А я зачем?
– Как зачем? Ты крестная.
– Саша! – Настя бросает на мужа многозначительный взгляд. – У нее уже есть немаловажный статус.
– И что?
– И то! Крестной будет Аня, – строго произносит Настя, заговорщически поглядывая на Зимина.
– Я позвоню ей завтра, и они с Витом приедут из Азова к следующим выходным.
– Настюш, я прекрасно отношусь к Ане, но…
– Дим, ты не отнесешь Сонечку в дом? – перебивает мужа Настя. – Ксюша тебе поможет, покажет, где и что, а я пока объясню Саше, почему вы оба не можете быть крестными.
– Без проблем, – посмеивается Дима и аккуратно поднимается, удерживая на руках спящую Соню.
– А мне это никто не хочет объяснить? – интересуюсь я.
Мы с братом переглядываемся. Такое чувство, что сейчас у нас один мозг на двоих, и то украденный у какого-нибудь городского дурачка.
Дима с Настей тихонько хихикают, заставляя нас с Саней чувствовать себя еще глупее.
– Я объясню, Ксю, – произносит Зимин, – идем в дом.
Шагаю за Димой по мягкой траве. Пульс отчего-то учащается, голова немного кружится. Хотелось бы списать все на вино, но вряд ли дело в нем. Это предвкушение и дурная надежда, но на что? Не понимаю. Боюсь себе признаться. Разглядываю широкую спину Зимина, следуя за ним по пятам.
Перед дверью он останавливается и пропускает меня вперед, одарив таким взглядом, что трясутся поджилки. Что-то происходит. Что-то изменилось сильнее, чем я могу осознать.
В мирной тишине мы с Димой укладываем Соню в колыбель. Зимин долго смотрит на нее, а затем на меня.
– Твоя копия, – мягко шепчет он, – такая же милая кнопка.
– И так же к тебе липнет.
– Да, и это тоже.
Бесшумно покидаем комнату. Дима закрывает дверь спальни, берет меня за руку и ведет к дивану в гостиной, молча предлагая присесть.
– Ну и в чем прикол с крестинами? – вполголоса спрашиваю я, опустив голову.
Большой палец руки Димы проходится по костяшкам моей, пауза затягивается, заставляя волноваться еще больше. Следующие несколько секунд мы сидим в полумраке комнаты, Зимин медлит с объяснениями.
– Ксю, – наконец начинает он, – дело в том, что крестные родители не могут состоять ни в каком родстве, кроме духовного.
– И что это значит? Мы и так не родственники.
