Не нужно гадать, кто это может быть, но в глубине души Зимин все же надеется на ошибку. Скрипят дверные петли, на пороге она – та, перед кем он виноват куда больше, чем может вынести.
– Я ненадолго, – говорит Ксюша, пряча взгляд и переминаясь с ноги на ногу. – Можно войти?
– Конечно, – вымученно отвечает Дима и отступает.
Младшая Морева заходит в номер, закрывает за собой дверь и разворачивается, подтягивая пояс на халате. Светлые волосы еще влажные после душа, кожа лица, шеи и груди покраснела из-за долгого пребывания на открытом солнце.
– Не стоит разгуливать по базе в таком виде, – предостерегает Дима.
– Я почти весь день в купальнике проходила, – парирует Ксюша.
– Это я помню.
– Чу́дно.
Диалог рваный, бессмысленный. Оба знают, что эта прелюдия не поможет расслабиться, но продолжают осторожничать. Она ради него, он ради нее. Взаимная защита, но оба беззащитны друг перед другом.
– Дим, я хочу еще кое-что сказать. Не уверена, кому это нужно больше – мне или же тебе, но… Если ты не против, я… – Ксюша опускает голову, крепче затягивает узел на поясе халата и делает глубокий вдох.
Зимин делает шаг вперед и протягивает руки к хрупким плечам. Ему невыносимо видеть Ксюшу такой: робкой, испуганной и запутавшейся. Это он поставил ее в такое положение.
– Ксю… – в каждом звуке звенят мольба и сожаления."
"– Ты послушаешь? – тихо спрашивает она, но не теряет решимости. Костяшки на тонких пальцах белеют, а голубые глаза, уже полные слез, находят любимые карие. – Это прощание, Дим.
Он кивает несколько раз.
Первая соленая капля срывается со светлых ресниц и скользит по розовой щеке. Зимин порывисто дергается с рефлекторным намерением обнять и утешить, но Морева отступает.
– Не надо. Это нестрашно. Я вообще-то планировала держаться, но еще не научилась так хорошо притворяться, как ты.
– Прости меня…
– И это тоже лишнее, – качает головой Ксюша и шмыгает носом, резкими движениями смахивая слезы с лица. – Дим, я не могу обещать, что перестану тебя любить. Не могу обещать, что забуду.
Ты и мои чувства к тебе уже слишком глубоко, и это не мешает мне, никогда не мешало. Это не заноза или что-то вроде того, а моя неотъемлемая часть. Одна из лучших. Одна из любимых. Но кое-что тебе я все-таки пообещаю: я справлюсь, буду жить дальше. Так хорошо, как только получится. Я не сдамся. Клянусь! И если тебе когда-то станет интересно, как у меня дела, то, узнав, ты будешь рад за меня и горд, потому что я собираюсь делать лишь то, чем смогу гордиться.
