Почему бы мне не попробовать стать им для тебя? Ты ведь правда был лучшим и остаешься им, если постоянно переживал из-за наших проблем больше, чем из-за своих. И я хотела бы вернуть тебе…"
"– Никто мне ничего не должен, – глухо отрезает Дима, и по интонации невозможно разгадать его отношение к моим словам.
– Ты не можешь забрать у меня чувство благодарности к тебе.
Зимин поджимает губы, его грудь поднимается и опадает чуточку быстрее.
– Но если тебе это не нужно, – продолжаю несмело, – я не стану лезть. Очень постараюсь, по крайней мере.
Не могу обещать, что прекращу думать об этом и переживать, чтобы не лгать так откровенно, но честно попытаюсь, потому что последнее, чего мне хочется, так это оставаться крестом на твоей шее, еще одной чужой проблемой, которую приходится решать за свой счет.
Дима молчит. Не знаю, хорошо это или плохо, но твердо намереваюсь не предпринимать больше никаких активных действий. Зимину нужно передохнуть – от сцены, притворства, мыслей о других. Побыть просто собой, даже если Зимин сегодняшний – серая тень знакомого мне парня.
Температура в комнате падает на пару градусов. Встаю из-за стола и убираю посуду.
– Спасибо за завтрак.
Мою тарелки и убираю на кухне. Кормлю Мытьку, который сегодня ведет себя удивительно тихо и смирно, а Дима продолжает сидеть перед полной чашкой с кофе, который уже давно остыл. Вытираю руки небольшим полотенцем и оглядываюсь, прежде чем выйти из комнаты.
– Я собираюсь дальше «Хауса» смотреть. Если захочешь, присоединяйся.
Ответа не жду.
Сразу ухожу в гостиную, прихватив из прихожей рюкзак. Включаю телевизор и рандомную серию сериала, а сама достаю телефон и пишу Женьке, только подруга не отвечает ни через пять минут, ни через десять. Звоню. Телефон выключен. Этого еще не хватало! Потираю пальцами напряженный лоб, со стороны звучит тихое мяуканье.
– Ну ты-то чего? – обращаюсь к коту, и тот осторожно забирается ко мне на колени. Сворачивается клубочком и принимается мурчать и дрожать, точно вибромассажер.
Слабо усмехаюсь, легонько поглаживая кота по спине.
Нежность Мытьки сродни чуду, но сейчас его внимание очень приятно. Не зря я кормила его все эти дни.
Проходит, наверное, около тридцати минут, прежде чем на пороге комнаты появляется Зимин. Он несмело проходит внутрь, будто здесь в гостях, и смотрит на Мытьку. Берет его на руки и перекладывает на диван, а сам занимает место кота, устроив голову у меня на бедрах.
– Тут все в шерсти, – произношу я.
– Не страшно, – отмахивается он.
