– Уже проснулась? – бодро говорит Зимин и добродушно улыбается. – Доброе утро. Точнее, уже обед. Давай умывайся, будем завтракать."
"Тихонько выдыхаю, желудок жжет, а в носу щиплет. Дима выглядит так же, как раньше. Согревающий и ласковый, как весеннее солнышко, легкий, как ветерок вечером знойного дня. И мне очень хочется верить, что все настоящее, что это и есть он, беззаботный, сильный и смелый. Тот, кем я могу восхищаться и кого тайком любить, баюкая несбыточную надежду. Замечаю темное пятно на его скуле – след удара: события предыдущей ночи проявляются все отчетливей.
«Я уже прыгнул, просто еще не упал».
Дима снимает блин со сковороды и укладывает его поверх уже приличной стопки на плоской тарелке. Выключает плиту и разворачивается ко мне лицом, скорчив комичную виноватую гримасу.
– Ксю, послушай, насчет вчерашнего… Мне жаль. Правда. Не бери в голову. Я в полном порядке. И я готов поклясться, что больше…
Зажмуриваюсь и до боли стискиваю челюсти. Не могу больше смотреть этот спектакль. Дима сейчас скажет что нужно, подберет успокаивающие слова, лишь бы я отстала.
Мы это уже проходили, правда, Саша – ужасный актер, а вот Дима…
– Не прокатит, да? – этот тон, начисто лишенный эмоций, пробегает током по венам.
Смотрю на Зимина, сбросившего с себя сценический костюм и избавившегося от грима. Ему в спину бьют золотистые лучи послеобеденного солнца, но сам он будто покрыт серой тенью. Что мне сделать? Какой шаг правильный? Уж мне ли не знать, каково это, когда насильно лезут в душу, когда тебя вынуждают выкручиваться и постоянно лгать.
– Тебе будет легче, если я притворюсь, что ничего не было? – спрашиваю я.
– Какой в этом смысл, если мы оба будем знать, что ты всего лишь притворяешься? – сухо отзывается он.
– Могу сказать тебе то же самое.
– Справедливо. – Он переводит взгляд на плиту и покусывает щеку изнутри, отчего мышцы на его лице подрагивают. – Есть будешь? Блины должны быть вкусными.
– Мне нужно в душ…
– Иди. Я никуда не денусь.
Коротко киваю и ухожу в ванную.
Быстро принимаю душ и, обернувшись полотенцем, направляюсь в гостиную, чтобы переодеться. Натягиваю чистое белье, тонкие пижамные шорты и косо смотрю на футболку Дениса. Недолго раздумывая, комкаю ее и запихиваю в дальний угол сумки. Мытька, развалившийся на диване, внимательно наблюдает за мной и, кажется, по кошачьи ухмыляется. Потом отворачивается и укладывает голову на аристократически сложенные лапы, как бы намекая: «Разбирайтесь. Я не помешаю».
