Замолчать её могут заставить только сильные наркотики и снотворное. Если Алина была в сознании, она как попугай повторяла одно и то же, высасывая из меня душу.
В её глазах были любовь и доверие. Она просила и плакала. А я… А что я? Я никогда её не любил, но всегда к ней хорошо относился. Лучше, чем к большинству людей.
Сделав ей пятый укол при норме в два и услышав тихое «спасибо, я люблю тебя», я пошёл в свой кабинет, достал диплом и зажигалку. Смотрел, как пламя медленно поглощает то, чем я гордился больше всего, понимая, что в соседней комнате умирает человек, а я не просто не помогаю, я – причина смерти.
Больше я не врач. Никогда не буду врачом. Меня вывернуло от отвращения к себе, от понимания, что я предал мечту, предал себя. Еле успел добежать до унитаза. Но помочь Алине было уже нельзя. Она стонала от боли, ведь отказывали её внутренние органы, а диплом догорал вместе с целью моей жизни. Синее пламя как будто выжигало меня изнутри, оставляя золу и пепел. Недурное удобрение. Вот кто я – удобрение.
Дерьмо, а не врач. Не врач. И когда я это понял, в голове щёлкнуло, стало больно. Так больно, что я упал на колени, скрючившись и хватаясь за виски. А потом послышался смех. Не мой. Но в моей голове. И этот самый голос, давясь хохотом, повторял: «Не врач, не врач, не врач…» Я растоптал свою сущность, сломал стержень. И сошёл с ума.
Закинувшись успокоительными, я вызвал скорую и полицию. Потом позвонил маме.
Этот вечер пронёсся в памяти за одно мгновение. В следующую секунду, глядя в заплаканные глаза тёщи, я понимаю, что занимаюсь самообманом.
Всё было иначе.
Помню, как подходил к кровати, брал в руку бледную ладонь, как улыбался Але перед её смертью. Не Алине, а Але.
Ужас, охвативший меня, перекрывает кислород, и я хватаюсь за горло, оседая на пол.
Это Аля просила о помощи, её руку я сжимал, ей делал укол. Я убил свою Алю.
Убил свою Алю.
– Не-е-ет! – кричу, задыхаясь. – Нет, я не мог, это не правда, не-е-ет!
Кулаки бьют по полу. А бесы в голове смеются. Их голоса не переорать, они снова советуют довести дело до конца.
Ты её убил. А теперь убей себя. Потому что без неё ты всё равно сдохнешь. И я понимаю, что они правы. Полностью правы. Моей Али больше нет.
Руки испачканы кровью, я вижу бритву перед глазами, вижу, как режу свои вены, как руки истекают кровью.
Бью кулаками о пол.
Но влагу не ощущаю. Потому что это всего лишь воспоминания. Или планы на будущее. Галлюцинации. В моём распоряжении нет ни одного острого предмета.
