Но флаг то и дело соскакивал, и Ной ругался не переставая. Шари тоже пришлось нелегко: она обернулась в белый брезент, в который без труда можно было завернуть кашалота. Как леди в платье до пола, она постоянно спотыкалась, нечаянно наступая на край брезента.
Когда мы проходили мимо бассейна с ламантином, Шари в очередной раз споткнулась, кувыркнулась через бортик, булькнула что-то неразборчивое и ушла под воду.
Я остановился, открыл рот, хотел её позвать и помочь ей, но Ной потащил меня дальше:
– Там с ней ничего не случится – скорее, надо уходить! На детской площадке есть грот – там нас и в человеческом обличье никто не обнаружит.
И мы побежали дальше. Как назло, оттуда нам навстречу шёл один из сторожей – мы увидели свет его фонарика. Хорошо, что нам свет не нужен – в темноте этот тип нас ещё не заметил. Мы свернули на боковую дорожку и помчались вперёд. Ной был босиком, а я в кроссовках – по асфальту мы передвигались практически бесшумно.
– Я в контактном бассейне, – сообщила Финни. – Теперь он точно набит под завязку.
– А кто ещё там с тобой? – спросил я. – Неужели Леонора и Барри? Вот здорово – когда дети сунут туда завтра руки, Леонора ударит их током, а Барри покусает!
– Нет, их здесь нет, – ответила Финни. – Только я, но у меня размах плавников два метра.
– Завтра нас здесь уже точно не будет, – решительно заявила мисс Уайт. – Исчезнем при первой же возможности. Ждите моего сигнала, ясно?
– Ной, Тьяго, идите к рифовому аквариуму, – спокойно посоветовал нам Барри. – Там ещё есть место, хоть и немного.
Немного? Странно, на схеме расположения он выглядел довольно большим.
– Рифовый аквариум в той стороне, – пропыхтел мальчик-маори, бегущий рядом со мной. – Барри прав – нам тоже надо превратиться. Как ты с этим справляешься?
– Средне, – сказал я, поспешно разделся, скомкал вещи и спрятал за кустом.
Ной повесил свой флаг на изгородь. Потом мы помогли друг другу перебраться через стеклянные стенки, плюхнулись в воду и нырнули. Я задержал дыхание, представил себя акулой и с облегчением почувствовал, как моё тело вытягивается и становится трёх с половиной метровой акулой.
Справа и слева от меня рыбы в панике бросились врассыпную.
Но тут и Ной, который в обличье тёмного дельфина исследовал аквариум, вдруг с пронзительным свистом пронёсся мимо, словно слетел с катушек. Но не из-за меня.
– Тангароа, помоги мне, здесь косатка! – услыхал я его крик.
– Успокойся: косатка – это я, – проворчала наша учительница борьбы.
