Это чертовски далеко, но он ни разу не говорил, что скучает по родным.
Но семья поблизости тоже не всегда хорошо. Бедная Шари. Надеюсь, её родители остынут. Расстроенный, я сходил за рисовальными принадлежностями и уселся перед хижиной, в которой Джаспер уже сладко спал на куче земли. Рисуя рыбу-бабочку в унитазе, я заметил, как из моря вернулся Ральф.
– Бро, там такое творится, – сказал он, превратившись и натянув валявшиеся поблизости плавки.
Я очнулся от своих раздумий:
– Ты имеешь в виду в море? Я и не знал, что ты понимаешь морских животных.
– Ещё как понимаю. Там курсируют разные слухи, все страшно взбудоражены. – Ральф пригладил пальцами мокрые волосы. – Некоторые говорят, будто видели белую акулу. Но мне в это слабо верится.
– Вау, белую акулу?! – Я взволнованно отложил альбом. – А почему тебе не верится? Я слышал, они довольно редкие.
– Во-первых, поэтому, бро. Кроме того, они любят прохладные воды, а здесь разве что мимо проплывают. И ещё они лопают тюленей, морских львов и всё такое.
А здесь они не водятся.
Ну, один-то водится. Но он, к счастью, скрылся в хижине – он жил в двухместной комнате через стенку со мной и Джаспером.
– Ну ладно, я пойду. Live fast, die young![5] – Ральф протянул мне на прощание кулак.
– Что? А, понял. – Я коснулся его кулака, хотя вообще-то не собирался умирать молодым.
Тут я заметил чей-то спинной плавник, удаляющийся в открытое море в просвет между мангровами. Плавник Ноя выглядит иначе – значит, это, наверное, Блю. Лучше, пожалуй, предупредить её и всех в школе, что это не самое удачное время для прогулок.
Я попытался послать дальний зов, но ответа не получил. Надо попросить кого-нибудь другого сделать это – у меня мало практики. Или этот дельфин не оборотень?
Когда я встал, мимо кто-то прошёл, и на этот раз вздрогнул я. Это была Блю.
– Где Шари?! – закричал на неё я. – Я думал, она всё ещё в вашей хижине!
Блю покачала головой:
– Нет, она была вне себя и решила поплавать – сказала, хочет побыть одна. Побыть одна! Наверное, это её человеческая сущность.
Кто согласится добровольно быть один!
Я вскочил – мой альбом полетел на землю.
– Ральф только что сказал мне, что в море, возможно, плавает белая акула.
Ужас на лице Блю был красноречивее слов. Тот, кто питается тюленями, не побрезгует и дельфином. Тем более дельфином неосторожным, взбудораженным ссорой.
Блю прикрыла глаза и сосредоточилась:
– Чёрт, она отплыла уже больше чем на километр – я до неё не докричусь.
